Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 126
Но партийное начальство все равно продолжали снабжать закрытым порядком. Только теперь за продукты и одежду нужно было платить. Но оклад у первого секретаря обкома и без того был высоким, а цены низкими. Вопрос о деньгах не стоял. Купить в магазинах было нечего!
«Новый верхний слой русского народа — это государственная буржуазия, — отметил Клаус Менерт. — В Советском Союзе можно обнаружить все черты буржуазного миропонимания… Если начальник может иметь автомобиль, загородный дом с садом, то почему крестьянин должен отчаянно бороться за свою корову и клочок огорода? Почти не чувствуется того глубокого уважения к слову “государственный”, которое Кремль охотно привил бы своим подданным. Постоянно слышишь и читаешь о том, что какие-то люди “организуют” в свою пользу государственное имущество».
Когда Сталин устроил «дело врачей-убийц», страна охотно откликнулась. Первый секретарь Рязанского обкома Алексей Николаевич Ларионов первым доложил в ЦК, что ведущие рязанские хирурги убивают пациентов, и потребовал от областного управления госбезопасности арестовать врачей.
В Рязань отправилась комиссия во главе с будущим министром здравоохранения академиком Борисом Васильевичем Петровским. В обкоме Ларионов сообщил как о деле выясненном, что вредительством занимаются четыре руководителя кафедр Рязанского мединститута — профессора В. А. Жмур, М. А. Егоров, Б. П. Кириллов и И. Л. Фраерман. Причем по инициативе обкома профессор Егоров уже арестован. На очереди остальные.
Борис Петровский стал беседовать с рязанскими врачами. Очень быстро у него возникло подозрение, что все четыре рязанских хирурга стали жертвой доноса, а доносчик — врач, который работал у каждого из этих профессоров и отовсюду был отчислен как плохой хирург. Потом он устроился в обкомовскую поликлинику, поближе к начальству, и, похоже, стал сводить счеты с обидчиками.
Две недели Петровский обследовал работу рязанских хирургов и пришел к выводу, что это прекрасные специалисты, которые работают в очень трудных условиях — нет медикаментов, инструментов, шовного материала. Опытный Петровский ввел вероятного жалобщика в состав комиссии, которая в полном составе подписала заключение.
Итоги работы комиссии рассматривались на бюро обкома. Оно началось в три часа ночи. Секретарь обкома Ларионов был крайне недоволен, услышав, что в действиях врачей отсутствует состав преступления, а городские власти, напротив, не проявляют внимания к медицине. Ларионов прервал Петровского:
— А вот у нас имеется другая информация. Мы знаем, что профессора Кириллов и Жмур плохо оперируют. Из-за них пострадала женщина — член партии, которая после плохо проведенной операции погибла от метастазов рака грудной железы.
Этот случай Петровскому был известен. Он сказал, что рак был запущен и печальный исход предотвратить было невозможно. Борис Васильевич попросил назвать фамилию врача, который информирует обком. Ларионов без желания назвал имя.
Тогда Петровский с возмущением произнес:
— Очевидно, вы не знаете, что этот врач был введен в состав нашей комиссии и подписал акт, который я только что огласил? Иначе как двурушничеством поведение этого, с позволения сказать врача, назвать нельзя.
Ларионов с угрозой в голосе сказал, что обком во всем разберется. Но когда комиссия поехала в Москву на машине, водитель включил радиоприемник, и все услышали сообщение о болезни Сталина, о том, что состояние тяжелое, отсутствует сознание и наблюдается дыхание типа Чейна-Стокса. Водитель спросил, что означают эти симптомы?
Петровский объяснил:
— Это конец…
Иосиф Виссарионович Сталин даже в старости казался крепким человеком. Впрочем, телевидения не было, и страна не знала, как именно выглядел стареющий вождь. На портретах он был по-прежнему молод и полон сил. Но в последние годы Сталин постоянно болел. У него, судя по сохранившимся документам, было два инсульта. Но об этом нельзя было говорить.
Когда он себя плохо чувствовал, то никого к себе не допускал. Болея, уезжал на юг. Во время второго инсульта Берия хотел приехать его навестить, Сталин запретил. Он не только не нуждался в чисто человеческом сочувствии, но и не хотел, чтобы кто-то знал о его недугах. Его болезни были страшной государственной тайной. Все считали, что вождь здоров и работает. Работает даже в отпуске.
Этот человек, о котором каждый день писали советские газеты, позаботился, чтобы соотечественники знали о нем только то, что им позволено знать. Секретом были личная жизнь и состояние здоровья Сталина.
Он очень заботился о себе. И товарищи следили за тем, чтобы он не переутомлялся. Еще в 1922 году в протоколе заседания политбюро записали:
«Обязать тов. Сталина проводить три дня в неделю за городом».
В 1926 году Сталина, приехавшего отдохнуть в Сочи, осмотрели четыре известных медика. Один из них — профессор, доктор медицины Иван Александрович Валединский, научный руководитель санатория на Старой Мацесте, оставил записки, опубликованные только в 1998 году:
«На консультации Сталин пожаловался на боли в мышцах рук и ног. При объективном исследовании внутренних органов, суставов никаких патологических изменений не найдено. Был рекомендовал курс (десять-двенадцать) мацестинских ванн.
Перед уходом с консультации Сталин спросил меня:
— А как насчет коньячку?
Я ответил ему, что в субботу можно встряхнуться, в воскресенье отдохнуть, а в понедельник пойти на работу со свежей головой. Этот ответ понравился Сталину, и на другой раз он устроил “субботник”, очень памятный для меня».
Мацестинские ванны снимали боль, и Сталин принимал их регулярно.
На следующий год доктор Валединский вновь был приглашен к вождю:
«Так же, как и в прошлом году, Сталин жаловался на боли в мышцах конечностей… В этот раз Сталин был обследован более подробно: рентгеном, и с его сердца снята кардиограмма. Как рентген, так и ЭКГ не имели уклонений от нормы. Измерение кровяного давления показало нормальные цифры.
Это исследование в общем показало, что организм Сталина вполне здоровый, обращало внимание его бодрое настроение, внимательный живой взгляд…
По окончании курса ванн Иосиф Виссарионович устроил “субботник”, пригласил нас, врачей, пообедать и так угостил коньячком, что я оказался дома только на следующий день, в воскресенье. К концу обеда вышли на террасу дети Сталина Вася и Светлана. Иосиф Виссарионович оживился, стал играть с детьми в солдатики, стреляли в цель, причем Сталин стрелял очень метко».
Ознакомительная версия. Доступно 19 страниц из 126
