По убедительной просьбе паргиотов и, зная, сколь ваше сиятельство, любя отечество свое, сами цените всех тех, кои свято сохраняют добродетель сию, я осмеливаюсь вверить участь храброго сего народа вашему попечению. Я не могу не засвидетельствовать, что во всем здешнем крае не нахожу я столь основательно твердых людей, с беспредельною приверженностью и более желающих подданства его императорскому величеству; но, как сие по обстоятельствам невозможно, в таком случае ищут они высочайшего милосердия и благоволения: причислить их к островам, прежде бывшим Венецианским, на тех же правах, на каких останутся сии.
Я не осмеливаюсь ласкать себя надеждою, может быть, сие уже поздно, но люди сии в таком отчаянии, что не знают, что делают. Между страха и надежды решились они послать депутата в Санкт-Петербург со всеподданнейшим прошением к его императорскому величеству! Я не мог отказать неотступной последней их просьбе рекомендовать его в милость и покровительство вашего сиятельства. Письмо на греческом диалекте, от депутатов мне поданное, и перевод с оного при сем препровождаю и, в надежде милостивого вашего благоволения, с истинным и всегдашним моим к вам почтением и совершенною преданностью имею честь быть и проч.
Письмо Ф. Ф. Ушакова Г. Г. Кушелеву о желании населения освобожденных Ионических островов остаться под русским управлением, с просьбой о присылке на эскадру историографа, художника и переводчика
10 ноября 1798 г., корабль «Св. Павел» при КорфуПочтеннейшее письмо вашего превосходительства сентября от 15 дня я имел честь получить. За благоприятство и дружеские вашего превосходительства советования приношу покорнейшую мою благодарность и буду стараться оными пользоваться. Благодарение всевышнему Богу, мы с соединенными эскадрами, кроме Корфу, все прочие бывшие Венецианские острова от рук зловредных французов освободили. Жители островов и матерова берега бывшие венецианские владения, греки, столь великую приверженность имеют к государю императору нашему, никак не можно описать оной.
Едва я только успокаиваю их, не хотят ничего общего иметь с турками, генерально в присутствии турок кричат: «Никакого правления мы не хотим, кроме русских, государь наш – император Павел Петрович! Не хотим никого над собою правителем, кроме русских». Политические обстоятельства понудили меня уговаривать их всячески, что государи наши императоры послали нас единственно освободить вас от зловредных французов и сделать вольными на прежних правах до воспоследующей высочайшей конфирмации; ежели сим успокаиваю я их, так только имеют они ту надежду, что на будущее время непременно останутся под Россиею, а что воспоследует, знаю, что политические обстоятельства сего не дозволят, но как эти бедные люди после останутся, не знаю, на каких правах мы узакониваем их теперь и доставляем спокойствие; обо всем его императорскому величеству от меня донесено и всеподданнейше представлено, а затем следует высочайшая монаршая воля и благоволение.
К написанию исторического журнала и для исполнения беспрерывно множества письменных дел не имею с достаточными сведениями письмоводца-историографа, живописца и знающего хорошо рисовать, также и хорошего переводчика для письма с одного на другой разных языков. Всеподданнейше осмелился я просить его императорское величество и вас, милостивый государь, прошу покорнейше при удобном случае исходатайствовать сию высочайшую для меня милость, дабы чрез то мог иметь я облегчение и теряющее мною время на письмо обратил бы я на распоряжение и полезные действия, и повторяю покорнейшую мою просьбу не оставить, милостивый государь, вашим благоприятством и дружбою, по сим обстоятельствам меня облегчить, чем наичувствительно почту себя обязанным.
Письмо В. С. Томары Ф. Ф. Ушакову о целях и задачах внешней политики России по отношению к Турции
13 ноября 1798 г., г. КонстантинопольДозвольте мне, ваше превосходительство, в откровенности, которая должна существовать между нами, и при изъявлении душевного моего почтения к полезным и славным трудам вашим, открыть вам в тайне высшей степени, что намерение высочайшего двора есть стараться, чем можно более раздражить взаимно Порту и Францию; следственно, соблюдая с вашей стороны в рассуждении французов правила войны, вообще принятые, не должно понуждать к наблюдению их турков.
Пущай они, что хотят, делают с французами, и турецкий начальник, хотя в самом деле вам подчинен, но в наружности товарищ, может поступать с ними, как хочет: нарушение им капитуляции вам приписано быть не может, потому что отдающиеся гарнизоны в его расположении остаются относительно отправления их восвояси или Турцию, а вам обременяться пленными не следует и невозможно.
Оставляя французов на произвол турков, должно сохранить прибежность к высочайшему двору греков во всей силе, называя положение ваше с ними должным и явным покровительством по единоверию, а их положение с вами должною и явною преданностию по тому же, и в сем притворяться нимало не следует. Турки должны чувствовать, что их в островах принимают единственно из уважения к вам, но при том как себя вести, чтоб они за сие были благодарны, прилежное уничтожение и самомалейшего сомнения, что мы хотим присвоить те острова, или что не с согласия Порты учредить будущий жребий их намерены, таковые чувства произвесть могут.
В областях на твердой земле, Али-пашою от французов освобожденных, если не установлены правления, приятные жителям или какие вы установили, то требуйте благоприятным образом, чтоб и сие было исполнено. Я уже о сем напоминал Порте, и писать обещано, но должно знать, что паша есть из числа мало ей послушных. Если Бог благословит подвиги ваши овладением крепости Корфу, то старайтесь, но весьма деликатным образом, ввести в оную гарнизон русский.
Надобно, чтобы обыватели оказали сильное отвращение впустить в крепость турков и чтобы или Кадыр-бей и Али-паша сами вас просили удовлетворить обывателям, или вы в удовлетворение турков испросили у обывателей оставить из них в крепости, для представления общей в оной стражи несколько человек албанцев-християн из подчиненных Али-паше и с ними одного или двоих из флотских турков.
Если сие затруднительно, то можно согласиться сперва на самую малую и равным числом стражу, а потом помещение в крепости для доброго воздуха на возвышенном месте военного лазарета послужит средством к введению туда в знатном числе русских. Такое же учреждение крепостной строгой службы, впуск в оную по билетам и в малом только числе приходящих, вами заводимые в виде доброго порядка и наставления самим туркам, неминуемо им наскучит и оставит крепость в совершенном расположении вашем.
