Николай Зенькович - Агония СССР. Я был свидетелем убийства Сверхдержавы

Свидетель Андрианов пояснил:

«…Один мужчина ловко вскочил на БМП сзади, сбоку, но это был не тот БМП, на который набрасывали брезент.

В это же время задние двери этого БМП открылись. Кто открыл дверь, он сам или военнослужащие, я не видел. Этот парень как бы ногами стоял в раскрытых дверях БМП, и в это время раздается вспышка изнутри машины. Выстрел был не слышен, так как стрельба шла непрерывно. Затем тот БМП, у которого по пояс свисает труп человека головой наружу, стал делать хаотичные движения…» (т. 132, л. д. 6).

Приведенное выше подтвердили также свидетели Черногуз, Ткачев, Дмитриенко и другие (т. 132, л. д. 54–57, 145–147, 150–152).

По заключению комиссионной судебно-медицинской экспертизы, смерть Комаря наступила от черепно-мозговой травмы сразу после ее получения. Повреждения могли образоваться при падении головой книзу с движущегося транспортного средства и последующим волочением тела в положении головой книзу. Об этом свидетельствует характер, расположение и механизм повреждений: отсутствие каких-либо повреждений на нижней половине тела, наличие признаков ударных воздействий и действий по касательной к поверхности тела, характер включения в раны на лице и особенности повреждений одежды, в частности, наличие дефектов ткани рукава, свитера, расположение и характер повреждений на левом полуботинке. Признаков огнестрельного ранения (пулевого, осколочного) при исследовании трупа Комаря и его одежды не обнаружено (т. 137, л. д. 122–140).

Вывод экспертов о механизме травмы, повлекшей смерть Комаря, подтверждается показаниями очевидца событий Вострякова, который по этому поводу пояснил:

«… БМП ушел в тоннель… Я увидел, что задний люк открыт, Комарь находится в салоне, держится за поручень… Танк качнулся назад, Комарь свесился с него. В момент падения он ударился об асфальт, и мозги брызнули из головы…» (т. 132, л. д. 93–94).

Вышеизложеннное свидетельствует о том, что причиной смерти Комаря является не выстрел Баймуратова, а его падение с БМП.

Видя, что за БМП продолжают бежать люди, и желая воспрепятствовать их проникновению в десантный отсек, Баймуратов, убедившись, что в проеме двери никого нет, произвел через нее предупредительные выстрелы в воздух.

В этот момент был смертельно травмирован Усов, получили огнестрельные ранения Чурин, Хрюнов, Рыбаж, Вертильный, Эстров.

При осмотре БМП 536 на задней правой дверце обнаружены огнестрельные повреждения (т. 133, л. д. 106–115).

Из заключения судебно-баллистической экспертизы следует, что одно из этих повреждений образовано при выстреле оболочечной пули 5,45-мм калибра, другое — оболочной пулей 5,45-мм или 7,62-мм калибра (т. 135, л. д. 16–17).

По показаниям свидетеля Зиновьева, в тот момент, когда люди подошли к БМП, чтобы снять труп Комаря, из десантного отсека раздался выстрел (т. 131, л. д. 149–150, 153).

Нахождение Усова в момент выстрела возле БМП 536 подтверждается показаниями свидетелей Данилова, Крамзина и других (т. 131, л. д. 129– 32, 146–147, 142–143).

По заключению судебно-медицинской и комплексной медико-криминалистической экспертизы, смерть Усова наступила от сквозного огнестрельного ранения в голову, которое могло быть причинено пулей 5,45 мм из автомата Калашникова (АК-74).

Огнестрельное ранение Усову причинено в тот период времени, когда он находился около двери правого десантного отсека БМП 536. При этом стрелявший находился спереди и слева от головы Усова в зоне траектории полета пуль, причинивших огнестрельные повреждения на внутренней стороне двери десантного отсека БМП 536 (т. 137, л. д. 82–89).

Судебно-медицинскими экспертизами установлены: огнестрельные ранения осколками оболочки пули — у Чурина и Хрюнова, осколочные ранения у Рыбажа, сквозное пулевое огнестрельное ранение у Веретильного, пулевое ранение у Эстрова (т. 137, л. д. 229–230, 196–297, 308–309, 262–263).

Из показаний эксперта-баллиста Сониса следует, что при попадании в кормовую дверь возможно разрушение оболочки автоматных пуль. Учитывая крайне малое расстояние выстрела, фрагменты пуль обладают достаточным количеством кинетической энергии. При попадании в тело человека этих фрагментов они могут причинить повреждения различной степени тяжести (т. 135, л. д. 90–91).

Анализ приведенных доказательств позволяет следствию прийти к выводу о том, что в условиях нападения на БМП Баймуратов, обеспечивая собственную безопасность и безопасность экипажа, произведя через открытую дверь предупредительные выстрелы вверх, не мог и не должен был предвидеть, что незафиксированная поврежденная дверь в результате маневрирования БМП в момент выстрела пересечется с трассой пули, в результате чего будет смертельно травмирован Усов, а части оболочки ранят Чурина и других, поэтому в его действиях состав преступления отсутствует.

Смерть Кричевского наступила от одиночного огнестрельного пулевого сквозного ранения головы. Выстрел мог быть произведен от БМП 520.

Ввиду отсутствия в трупе пули, идентифицировать оружие и установить, кем конкретно был произведен выстрел в Кричевского, не представилось возможным.

Не удалось восполнить этот пробел и путем допросов очевидцев происшедшего.

Против Калинина Н.В., Марченкова В.И., Налетова А.Т., Суровикина С.В., Семеняги Ю.А., Нурбаева Ш. Д., Захрушева Г.А., Баймуратова К.Т., Булычева Н.И. дело прекращено.

Впервые за всю историю существования КПСС ее аппарат, потеряв былое могущество, так откровенно и нелестно высказывался о своем Генеральном секретаре. Доставалось и другим руководителям партии. Следует отметить, что особой любви между генсеком и аппаратом партии не было и раньше. Горбачев только однажды встретился с ответственными работниками ЦК, и то эта встреча носила случайный характер. В ней участвовали в основном работники отдела оргпартработы да несколько завов и их замов из других ведущих отделов. Если мне память не изменяет, случилось это в 1986 году.

Горбачеву, очевидно, было известно, как к нему относится аппарат ЦК. В последнее время его критиковали открыто и безбоязненно даже на партийных собраниях, не говоря уже о кулуарных разговорах. То, что он бросил партию, не занимался вплотную ее делами, звучало и на пленумах ЦК. Открытий здесь никаких нет, достаточно ознакомиться с опубликованными стенограммами. Дисциплинированный аппарат прозревал медленно, но верно. Двадцать третьего августа уже последний референт осознавал, в какой безысходной, тупиковой ситуации оказались прежде всего они, кадровые работники партии, какую игру вел все эти годы с партией ее Генеральный секретарь.