семерки воруют и режут кур, крадут одеяла и сапоги, взламывают кладовые. Ребята действовали по указанию своего «коренного», но его никто никогда не выдавал. Каждый брал вину на себя. Николая боялись: кулак у него был тяжелый. Он раздобывал где-то водку и самогон и редко бывал трезвым. Он не скрывал от воспитателей, что у него имеются наган и финка. Но отнять у него оружие днем, не вызывая бунта всей колонии, было невозможно, а ночью он умел так прятать запретные вещи, что обнаружить их не удавалось.
Я внимательно следил за Николаем и как-то застал его, когда он собирался сам совершить один очень мерзкий проступок. Так как Коля дорожил своей репутацией, он несколько смутился.
— Эх ты, сыщик! — упрекнул он меня.
— Ты не думай, — ответил я ему, — я сам был когда-то беспризорником и весь ваш блат знаю — лучше некуда.
— Ну, тогда давай по-блатному стучать.
Мы разговорились с ним по-блатному. Шатаясь по Кубани в голодные годы, я хорошо выучился этой музыке.
С этого дня Коля стал считаться со мной, и мне удалось установить через него первые и простейшие основы порядка в колонии. Но нам пришлось пережить еще много трудных дней. Всевозможные происшествия то и дело потрясали нашу и без того неспокойную жизнь.
Однажды произошла такая история. Был жаркий день. Уже убирали клевер. Заведующий находился в Москве. Колонией командовал в эти дни я.
Ко мне подбежали ребята и с таинственным видом сообщили, что к колонии подъехала машина. Из нее вышли двое — мужчина и женщина. Они огляделись и прошли за церковь на кладбище, где похоронены все Мартыновы.
Ребята спрятались в кустах и поползли следом за приезжими. Они слышали, как мужчина рассказывал женщине: вот здесь похоронен такой-то, здесь — этот. Каждого мертвеца знал он по имени и отчеству. Потом мужчина вынул план и стал показывать, где стоял раньше собачник, где были конюшни. Затем он что-то отмерил на земле.
Из-за церкви вышла, заковыляла к приезжим бабка-ключница. Вдруг старуха остановилась, ахнула, всплеснула руками и чуть не упала. Мужчина подбежал к ней и показал ей жестом, чтобы она не шумела. Старуха кинулась целовать у него руку.
По кладбищу шли другие наши ребята, поменьше. Мужчина подошел к ним.
— У вас как будто корова есть. Нельзя ли молочка достать?
Малыши, ничего не подозревая, рассказали, что заведующего нет, и обещали доложить политруку, мне. Но бабка замахала руками:
— Уходите, уходите!.. Не говорите ему. Он всегда ко мне придирается. Скажет еще — навела кого-нибудь.
Узнав об этом, я, не теряя ни минуты, пошел к ключнице.
— Ну, — говорю, — Панихида Ивановна, сознавайся, кто у тебя сейчас был?
С перепугу она мне все рассказала. Оказалось, что это приезжал один из Мартыновых, бывший земский начальник. С ним была его сестра.
— А где они живут?
— Не знаю.
Я сообщил об этом происшествии в район. Через несколько дней приехали чекисты и обнаружили большую дыру в стене. Вероятно, ночью Мартынов вынул спрятанные деньги.
Происшествие это очень заинтересовало ребят. Они все расспрашивали меня:
— Кто это был? Кто это такие Мартыновы?
Я рассказал им о Лермонтове. Я нашел в нашей библиотеке томик стихов поэта, и самые отчаянные «подкоренные», вместе со своим атаманом Колей Коренным, целый час без единой драки, в небывалой тишине слушали лермонтовские «Бородино», «Мцыри» и «Узника». Читал стихи я детям нескладно, спотыкаясь, но с чувством, с выражением, как учили меня в нашем сельском драмкружке в Дебрях.
Потом я рассказал ребятам все, что я слышал от нашего преподавателя о смерти Лермонтова. Я сам имел тогда смутное представление об этом: знал только, что царь сослал на Кавказ великого поэта за его вольные стихи, а там дворянин Мартынов убил Лермонтова на подстроенной дуэли.
— А ему статью дали какую-нибудь? — спросил кто-то из ребят.
— Кому?
— Ну, Мартынову этому, который застрелил... Ничего ему за это не было?
Я, как мог, объяснил, что царь был доволен гибелью мятежного поэта, убийца остался безнаказанным, жил себе преспокойно, умер в довольстве и похоронен в имении, где сейчас — наша колония.
Ребята молчали. Я не привык к такой тишине у нас в колонии и с опаской поглядывал на воспитанников. Не нравилась мне эта тишина. Коля Коренной взял у меня из рук томик Лермонтова. Он задумчиво перелистывал страницы.
— «А вы, надменные потомки...» — прочитал он и вдруг вскочил: — Ах, заразы, гады!.. Это они и приезжали стенку нам ковырять, «надменные потомки»!.. Ребята, — закричал Коля, — какого чорта тут у нас Мартынов разлеживается себе!.. Не место ему тут лежать, раз он Лермонтова кончил, холера!.. Айда за мной!
Я пытался остановить разгоряченных ребят, но они, предводительствуемые Колей Коренным, бросились к фамильному склепу Мартынова.
Не ожидал я, откровенно говоря, что чтение стихов приведет к таким мрачным последствиям.
Напрасно я пытался вразумить разбушевавшихся парней. Пробовал объяснять, что расправу они затеяли некрасивую, что невелика храбрость — воевать с прахом, что не к этому, мол, призывал Лермонтов...
Куда там! Меня и близко не подпустили. А применять силу я тут не очень хотел. В колонии случались вещи похуже и с живыми людьми...
Через несколько минут то, что осталось от бесславного убийцы поэта, было выволочено из склепа и вздернуто на пихту. Галки кружились над деревом. Коля Коренной стоял внизу и читал по книжке:
Висит скелет полуистлевший,
Из глаз посыпался песок...
Он пригрозил кулаком:
— Ах, паразит, Лермонтова бить?!
— Эх, живым ты нам не попался! Мы бы из тебя щепок накололи, — поглядывая наверх, ругались ребята. — У, собака, демон! Лермонтова застрелил!..
— Топить его в пруду! — скомандовал Коля.
Останки Мартынова сбросили на землю, поволокли и утопили в пруду.
В пустом склепе поселился сам Коля и с этого дня там всегда спал. Он брал с собой фонарь и читал на ночь Лермонтова.
ГЛАВА XII
ВЕРЬ, НО ПРОВЕРЯЙ!
Случай этот показал мне, что очень полагаться на Колю Коренного не следовало: сегодня он мог влиять на ребят, направляя их в хорошую сторону, завтра он готов был забыть обещание, данное мне, и вся наша многомесячная работа могла взлететь по одному его слову на воздух.
У Коли были ближайшие помощники, подручные, составлявшие вместе с ним основную, самую заядлую, неукротимую семерку Мы решили избавиться от них и отправить их из колонии куда следует. Но они
