Генри Мортон Стенли - В дебрях Африки

Один из них сказал:

– Теперь я вижу, что вы ваньявинджи. Спите спокойно, завтра придет сам Какури и принесет приветственные дары.

Тогда Бевуа, вождь наших ваконжу, закричал:

– О вы, сыны Какури, великого властителя озера! Помните ли вы Куару-Куанзи, который своими копьями помогал сынам Какури оборонять страну против разбойников уара-сура? И вот Куара-Куанзи, истинный сын ваньявинджи, опять с вами. Радуйтесь, друзья мои, Рукара и его грабители бежали, и вся земля встанет, как один человек, и устремится за ними в погоню.

На челноках опять захлопали в ладоши и стали бить в полдюжины маленьких барабанов. Потом главный оратор островитян сказал:

– Какури такой человек, у которого еще все зубы целы, и он не даст какому-нибудь уара-сура вырвать у себя хоть один. Мы поймали двенадцать человек уара-сура, когда они побежали от чужестранцев через Макару. Какури распорядится, чтобы их предали смерти до заката солнца, и завтра придет для встречи с начальником пришельцев.

Когда они отплыли восвояси, я обратился к Бевуа и стал расспрашивать его о ваньявинджи: кто такие ваньявинджи и составляют ли они отдельное племя?

Бевуа пристально посмотрел на меня и сказал:

– Зачем ты спрашиваешь? Разве не знаешь, что мы тебя считаем ваньявингом? Кто же, кроме ваньявинджи и вашвези, бывает такого цвета?

– Как, разве они такие же белокожие, как и мы?

– У них нет такой одежды, какая у вас, и на ногах они не носят ничего такого, но они высокого роста, с длинными носами и бледной кожей. Мы слыхали от стариков, что они приходили из-за Рувензори; с той же стороны пришли и вы стало быть, вы тоже ваньявинджи.

– А где они живут?

– В Руанде. Руанда – великая страна; она простирается к югу отсюда полукругом с юго-востока на юго-юго-запад. Их копьям нет числа, а луки их выше меня. Король Усонгоры – Ньика, родом из мьявингов [мьявиндж – единственное число от ваньявинджи]. В здешней стране есть люди, которых Каба-Реги не в силах одолеть, и эти люди в Руанде. Туда не сунется даже король Уганды.

На другое утро явился Какури и принес в дар рыбу, коз, бананы и бобы. Вместе с ним пришло несколько васонгорских вождей, которые вызвались сопровождать нас, в надежде, что на пути к Торо и Ухайяне мы встретимся с шайками разбойников и им удастся подраться с ними. Властитель островов – красивый человек отличного телосложения, но цветом кожи нисколько не светлее самых черных ваконжу; между тем как васонгоры и цветом и чертами лица так живо напоминают наилучшие образцы сомалийского и галльского типа, как будто принадлежат к одному с ними племени.

Мы предложили Какури после полудня привести свои челноки, нагрузить их солью и переправить на свой остров, так как дня через два мне необходимо трогаться в дальнейший путь на восток. Весь остальной день сотня островитян деятельно занялась перевозкой соли на остров Какури, в чем немало помогли им сопровождавшие нас ваконжу. Они уходили в озеро метров на сто – вода была им не выше колен – и, погружая руки в воду, вытаскивали оттуда большие комья кристаллизованной соли, которую носили сначала на берег, а потом через гряду холмов к челнокам на озеро Эдуарда.

19 июня, найдя довольно большой челнок, впрочем, очень тяжелый и неуклюжий, я взял с собой двенадцать человек гребцов и отправился на разведку. К 11 часам утра мы прошли около 15 км и стали против селения Кайюра, состоявшего из восьмидесяти одной просторной хижины и богатого стадами коз и овец. Кайюра родом из племени васонгора, до сих пор не покоренного уара-сура.

Наше суденышко было так тяжело и неповоротливо, что я не решился заходить слишком далеко от берегов: при малейшем ветре вода плескалась через борт и угрожала затопить челнок. Однако мы довольно долго шли в расстоянии километра от берега и беспрестанно бросали лот для измерения глубины; но глубже 5 м нигде не было, да и то снизу на метр глубины залегал сплошной мягкий ил. За 400 м от берега я опускал на дно длинный шест, и каждый раз, как его вынимали, на нем оказывалось снизу на метр ила, издававшего нестерпимую вонь, – точно из помойной ямы.

С утра поверхность озера гладкая, как зеркало, и зеленовато-серого цвета. По берегам наблюдается необыкновенное множество бабочек, кроме того, и в воде их мертвых плавает много.

Посреди бухты Катуэ лежат два острова, каждый высотою около 30 м над поверхностью воды. На одном из них мы заметили утес, белый, как мел. Оба острова, по-видимому, густо населены и застроены большими деревнями.

На обратном пути к Катуэ я видел большого черного леопарда, который был от нас не более как за 300 шагов и, очевидно, только что утолял жажду у озера. Но он исчез из виду прежде, чем мы успели повернуть в ту сторону нашу неуклюжую лодку.

Потеряв целый день на эту прогулку, я успел исследовать один только залив да заглянул по ту сторону мыса за островом Кайюры, где, впрочем, ничего почти не видал кроме хаотического пространства: там лежал густым облаком туман, и дальше пяти километров ничего не было видно.

20 июня экспедиция выступила из Катуэ в сопровождении многочисленной свиты васонгорских вождей и пастухов и новых наших друзей ваконжу; мы пошли на восток по тропинке, вьющейся берегом большого соляного озера, и спустились оттуда в круглую котловину меньшего озера, наполненного густым рассолом и окруженного травяными лугами. Перейдя горный кряж к востоку от котловины, мы сошли в обширную равнину, очевидно, в недавнее еще время бывшую под водами озера Эдуарда. Местами попадались еще залитые водой впадины и узкие болотца. Пройдя около 30 км такими низинами, мы пришли в селение Мукунгу, в округ Уньямпака королевства Торо; вождем оказался тот самый Касессэ, о котором я много слышал в бытность мою в этих краях в январе 1876 г.

Деревня Мукунгу, состоящая из полудюжины зериб, расположена напротив длинного, низкого острова, называемого Ирангара. Узкая протока озера, шириной не более полутораста метров, извивалась вокруг него и между островами Катеро, Катерибба и четырьмя или пятью другими, восточнее Ирангары. На поверхности протоки во множестве плавали листья пистии. Вдали, по ту сторону островов, сквозь туман рисовалось высокое плоскогорье Ухайяны, а на юге едва заметно обозначался профиль Китагвенды, округа, управляемого вождем Руиги. Установив эти факты, я безошибочно знал, что стою на западном берегу той длинной озерной бухты, которую в 1876 г. я окрестил заливом Беатрисы.

Весь скот жители отсюда перегнали на остров Ирангару, все ценные предметы убрали подальше и еще на днях из Мукунгу второпях угнали громадное стадо в Бурули из опасения, чтобы оно не досталось в добычу Рукаре и его отступающей армии. Судя по хижинам вождей, надо думать, что жители Мукунгу навострились по части орнаментального зодчества. Жилище, которое отвели паше, было донельзя изукрашено: это была хижина высотою в 6 м и до 8 м в поперечнике, с ярко раскрашенными воротами, наподобие той штукатурки, которая была в употреблении у древних египтян.