Можно было бы еще немало рассказать о Володе, подробнее поведать о его боевой, полной тягот и опасностей партизанской жизни. О том, как он руководил массовой установкой мин на железной дороге Ковель — Сарны, мотаясь вдвоем с ездовым на огромном пространстве от Чарторыйска до Повурска, отбиваясь от вражеских засад. О том, как взрывал поезда под Брестом и Кобрином. О том, как высадился в братской Чехословакии и стал комиссаром повстанческой партизанской бригады имени Суворова в славные и трудные дни Словацкого восстания в тылу немецких войск.
Но, мне думается, и без этого понятно, каков он, мой друг, — воин, ученый, партизан, Герой Советского Союза — Всеволод Иванович Клоков.
А. Захарова, бывший комиссар партизанской бригады
ПОСЛЕДНИЙ БОЙ
Летом 1942 года через линию фронта, в тыл врага, осторожно продвигалась группа в девять человек. Позади сотни километров трудного пути, а впереди родные села и деревни, занятые лютым врагом.
Вот железная дорога. Она тщательно охраняется немцами: подходы заминированы, вырублены придорожные полосы леса, шныряют патрули, вдоль дорог бункера, дзоты с подземными ходами.
— Туго приходится завоевателям, если им нужно так охраняться, — сказал кто‑то. — Видно, здесь уже поработали партизаны.
Только подрывники взошли на полотно, из‑за насыпи выскочила большая группа немецких солдат. Завязался бой. Из ближнего бункера застрочил пулемет.
В коротком, но жарком бою, первом бою в тылу врага, группа проявила выдержку, умение быстро ориентироваться е обстановке. Особенно отличились три бойца, три друга — Владимир Короткий, Филипп Ковалев и Иван Шитиков.
Все трое — в прошлом бойцы Красной Армии. С первых дней войны участвовали в тяжелых боях, познали горечь отступления. Филипп Ковалев в сентябре 1941 года в боях за Ленинград был тяжело ранен. Лечился в госпитале, ка Урале. А когда стали выписывать, объявили, что в строй ему уже не вернуться.
— Как не вернуться? — удивленно переспросил Ковалев. — Враг топчет нашу землю, а я буду смотреть на это со стороны? Нет! Не могу!
Настойчиво просил он, чтобы его признали годным к службе в армии. Отказали.
Тогда он написал в штаб партизанского движения, и уже не просил, а убедительно требовал направить его в тыл врага, в Белоруссию.
Его желание удовлетворили. На курсах подрывников он встретился с Шитиковым и Коротким. С тех пор и стали они неразлучными друзьями.
На живописных берегах реки Друть в Рогачевском районе раскинулись Озерянские леса. Красивые места. То на десятки километров тянется сосновый бор — чистый, звенящий. Сосны, вытянутые в струнку, отливая медью, вершинами подпирают облака. То дубовые рощи, с могучими столетними великанами дубами. А то смешанный лес — веселая береза вперемежку с сосной и елью, осина, липа и… птичий гомон. Настоящая симфония птичьих голосов!
К Озерянским лесам примыкают леса Кировского, Быховского, Клического районов.
Сюда и шла группа партизан во главе с Филиппом Ковалевым. В лесах Рогачевщины с августа 1941 года действовал Рогачевский подпольный райком партии. Рогачевские большевики подняли народ и организовали его на великую борьбу с фашистскими ордами. К осени 1942 года здесь действовал 255–й партизанский отряд, насчитывавший к тому времени сотни бойцов. Позднее отряд вырос в 8–ю Рогачевскую бригаду.
В отряде было немало опытных бойцов: Константин Гордиевский, Аркадий Добкин, Григорий Клятецкий, Василий Яркин и другие. Все они имели богатый опыт подрывников. Сами умели изготовлять мины, на счету у каждого были подорванные эшелоны. Группу Ковалева встретили радостно. Делились новостями, опытом. Ковалевцы сразу же включились в дело.
Особое внимание партизаны уделяли участку железной дороги Могилев — Рогачев в районе Старого Села. Здесь на партизанских минах систематически подрывались вражеские эшелоны.
Гитлеровцы создали на подходе к этому участку железной дороги сильно укрепленный гарнизон. Со всех сторон обнесли его колючей проволокой, по углам расставили пулеметные гнезда. В помощь часовым дали здоровенных овчарок. Этот гарнизон надо было ликвидировать.
— Разобьем, хлопцы, обязательно разобьем, — обещал Ковалев. — Не силой, так хитростью возьмем. — Он и предложил план.
Разведка установила, что кроме немцев в гарнизоне есть власовцы. Через жителя Старого Села Андрея Колачева выяснили, что двое из них — Амвросий Товсторог и Григорий Лавриненко — бывшие военнопленные, давно ищут связи с партизанами. Решили воспользоваться их помощью. Операцию намечали на ту ночь, когда часовым будет Товсторог.
Партизаны, разбившись на группы, без шума должны окружить гарнизон. Лавриненко поручили изолировать овчарок. Ровно в полночь Товсторог должен был дать сигнал. От того, как они выполнят задание, зависело, быть им в партизанском отряде или не быть.
И вот наступила эта ночь. Ковалев, Короткий и Шитиков залегли совсем рядом с входом в гарнизон. Остальные группы — подальше. Побежали минуты. Уже за двенадцать, а сигнала все нет.
Какие только мысли не лезут в голову: не разоблачен ли Товсторог, не струсил ли? Может, немцам уже известно о плане партизан? В таком случае, вместо легкой победы, придется вести тяжелый бой. А партизан небольшая группа, оружия всего один пулемет, с одним заряженным диском, два автомата и несколько карабинов. И все‑таки партизаны от намеченного не отступают.
Но вот и сигнал. Ковалев, Короткий, Шитиков и Радчиков вбежали в помещение. Дежуривший у телефона немец растерялся, но, когда Короткий взял из сейфа документы, а Ковалев и Шитиков бросились в соседнюю комнату, он закричал. Всполошился весь гарнизон. Начался бой. В короткой схватке гарнизон был разгромлен. Здание сожжено. У партизан потерь не было.
Немцы так и не восстановили здесь гарнизона. Подходы к железной дороге стали свободны.
Еще не остыв от горячего боя, партизаны пошли подрывать эшелон. Здесь поработали уже разведчики: изучены подходы, патрулирование, выбрано место для подрыва.
Залегли совсем близко к полотну. Ждут поезда. Заранее мину ставить нельзя—ее обнаружат миноискатели, патрули. Лежат часа два, а поезда нет. Несколько раз прошли патрули. Ясно слышна чужая речь. Партизаны молчат. Выждать можно, лишь бы у патрулей не было собак.
Наконец послышался шум идущего поезда.
— Приготовиться! — раздалась негромкая команда Ковалева.
Стремительный бросок — и диверсанты у рельс. Тол, мина — все приведено в готовность и заложено.
Вдруг Ковалев выругался:
— Слышите, хлопцы, идет‑то порожняк!
