300 франков и у нас останется еще 380 франков.
Между тем из занятых теперь у Огарева 300 ф. мы заплатим: за пальто и кольцо — 50 ф. за твои платья 80 ф. За брилианты 150 ф.{39}. Итого 280 франков. Останется почти ничего, но зато останутся вещи. Без уплаты хозяйкам за одни брилианты и кольца можно прожить до получения денег. 15 Декабря можно опять выкупить и опять заложить и так будет продолжаться месяца три, а через три месяца я уже доставлю Каткову романа на три тысячи и уж наверно он [пошлет] пришлет тогда по моей просьбе, к твоим родинам‹‹40››, по крайней мере 300 ф. а [мож] еще через 2 месяца и еще 500.
Что же касается до трат на счет нашего будущего гостя и ангельчика, то я за это время, изобрету и достану деньги. Будем лезть из всех сил, сначала по маленьку, а потом поскорей и дело сделаем.
Аня, милая, ради бога не тревожься! Я теперь здоров, но каково мне будет сидеть до Четверга и ждать минуты, когда увидимся! Аня, я недостоин тебя, но прости мне за этот раз. Я еду с крепкой надеждой, и клянусь, обещаю тебе в будущем счастье. Люби только меня, так как и я тебя: бесконечно, вечно люблю. Не считай теперешних поступков моих за легкость и за маловесность моей любви. Бог видит как я сам наказан, и как я мучился. Но всего более мучаюсь за тебя. Боюсь что теперь ты будешь одна (до Четверга) тосковать, плакать, мучиться, не будешь беречь себя. Ангел мой святой, Аня, пойми что я серьезно говорю, что другая жизнь начинается; увидишь меня наконец на деле. Спасу и поправлю все. Прошлый раз я приезжал убитый, а теперь надежда в моем сердце, только одна мука — как дожить до Четверга! Прощай.
На поле 4 стр. приписано:
Мой ангел, до свидания, обнимаю и цалую тебя. О зачем, зачем я от тебя уехал! Цалую тебя твои руки и ноги твой вечно любящий
Федор Достоевский
На 2 стр. приписано:
P. S. Деньги пошли так: Заверни 50 франковой билет (который достань у менялы) в письмо, вложи в конверт и прошли Saxon les Bains, poste restante, recommandé!
P. S. Но ради бога, не горюй, не печалься, как подумаю что ты заболеешь в эти дни — сердце кровью обольется! И я мог тебя оставить! Не знаю как и дожить до Четверга.
Не подумай, ради Христа, что я буду играть на эти 50 франков. О ради Христа не подумай! Сейчас к тебе
Я [пойду] потому приеду в шестом часу, (а не утром) что здесь, в этом проклятом отеле, никаким образом нельзя добиться, чтоб разбудили в четыре утра.
1868 г.
18.
Saxon les Bains.
Суббота, 4-го Апреля [1868 г.]
Милый мой ангел Нюта, я все проиграл, как приехал в полчаса все и проиграл. Ну что я скажу тебе теперь, моему ангелу божьему, которого я так мучаю. Прости Аня, я тебе жизнь отравил! И еще имея Соню!
Я снес кольцо; она кольцо взяла, но с большим отвращением и денег мне не дала, потому что говорит нет, а сказала притти за ответом в 7 часов. Теперь 6¼. Но говорит что больше 10 франков не даст. Просто за просто, по всему видно, она трусит и что ее скрутили, т. е. здешним начальством запрещают давать ей. Она даже проговорилась мне. Я буду умолять, чтобы она дала не 10, а 15 франков. Но не только с 15-ю а и с 20-ю франками (которых она наверно не даст! — мне уже нельзя теперь приехать. На отель надо все-таки положить хоть 17 франков, проезд, франков 8 и того 25 фр. А у меня — ничего, ровно ничего [ни одного], несколько сантимов.
Чтобы ни было Аня, а мне здесь невозможно оставаться. Выручи ангел-хранитель мой, (Ах ангел мой, я тебя бесконечно люблю, но мне суждено судьбой всех тех кого я люблю мучить!)
Пришли мне как можно больше денег. Не для игры (поклялся бы тебе, но не смею, потому что я тысячу раз тебе лгал). Вот счет самого худшего положения, хотя может быть и лучше, ноя беру самое худшее, потому что это вернее.
Если твои деньги придут после завтра утром, то в отеле надо считать дня за четыре
Ангел мой, пришли 100 фр. У тебя останется 20 или меньше, заложи что-нибудь. Только бы поскорее к тебе!
Играть не буду. Твои письма получал я прежде (с деньгами) утром (в последний раз до 9 часов) так что тотчас же успел и отправиться. Если получу теперь тоже утром, то мне будет время одуматься и я не пойду играть (игра начинается с 2-х часов).
— Я брал самое худшее. И потому я может быть наверно не истрачу 90 франков. Но если останется из присланных тобою ста за всеми расходами, даже сорок франков, то не пойду играть, а все привезу к тебе.
Слушай еще: в 7 часов эта гадина даст мне от 10 до 15 фр. Так как все равно мне ничего с этими деньгами нельзя будет сделать, а жить здесь для меня ужас, то я пойду их поставлю. Если только выиграю 10 франков, то завтра же утром, не дожидаясь твоего письма, отправлюсь к Вам, для письма же дам здесь, на почте свой адресс в Женеве, с тем, что когда, без меня, придет твое командированное[13] письмо и 100 фр., то чтоб немедленно мне переслали письмо в Женеву, по моему адрессу.
Вот шанс, по которому я может быть еще могу воротиться завтра. Но боже мой! какой слабый шанс!
Прости Аня, прости милая! Ведь я как ни гадок, как ни подл а ведь я люблю Вас обеих, тебя и Соню (вторую тебя) больше всего на свете. Я без вас обеих жить не могу.
Ради бога обо мне не грусти (клянусь тебе, что я [впри] бодрее смотрю, чем ты думаешь; а ты до того меня любишь, что наверно будешь обо мне грустить).
Не жалей этих ста франков Аня! С Майковскими{41} у нас все-таки 200 будет, а я как приеду, тотчас же исполню одно намерение: Ты знаешь, что я должен писать Каткову. Ну так я знаю чтó теперь напишу к нему!
