позициях ставят проволоку, минируют Сиваш, устанавливают много тяжелой артиллерии, продолжают на Перекопе постройку жел. дороги Джанкой — Юшунь. Создается крепость, в которой всегда можно будет «в случае чего» задержаться. Врангель очень много работает, объезжает фронт, побывал всюду, был даже в Бердянске и находится сам в Мелитополе.
20.06.1920. Просидели еще день в Джанкое. Жара страшная, в товарном вагоне прямо невозможно обретаться. Нашли душ в железнодорожной бане и по несколько раз ходим туда оживать и освежаться. День проходит в том, что мы торчим или в бильярдной, или в кофейной. И с этим положением уже свыклись. Вечером прибыл санитарный поезд из Федоровки с ранеными. Везут раненых Дроздовцев и красноармейцев. Потерь в нашей дивизии за последние бои много. Видно, что война уже не та, которая была в прошлом году в это время, и кроме того, у красных здесь сил до черта, с многочисленной артиллерией и техническими средствами. Шутка ли: против нас 4 армии и конница. Нашу дивизию за последние дни замотали основательно, всё время тяжелые бои и переходики верст по 60 с одного фланга на другой. Правда, дивизию перебрасывают всё время на подводах, но и это не совсем легко. Всюду она исправляет положения. Один раз наши Дроздовцы отрезали 3 бронепоезда, другой раз 2, но взять их не удалось, так как оба раза их спешно потребовали в другое место, а 34-я дивизия[201] оба раза почти непосредственно за уходом наших отходила и освобождала путь бронепоездам.
Настроение у раненых бодрое: говорят, что конница Морозова[202], которая работает вместе с нашей дивизией, дерется и работает восхитительно. Захватили советский аэроплан, который спускался между нашим и большевистским расположением. Теперь для ликвидации конной ударной группы красных, которая очень сильна и сильно нам мешает, двинули с Днепра Корниловскую дивизию на помощь к нашей, которая пошла на Б. Токмак.
В последних боях у нас в батарее убиты телефонист Яшкин и капитан Вильман. Страшно жаль мне старика; пробыл японскую кампанию, всю германскую войну и в Добровольческой армии с начала 1918 г., куда он прибыл из Петрограда. Он был один из храбрейших наших офицеров и мне очень нравился, хотя многие находили его несколько ворчливым. Беднягу совершенно разорвало на наблюдательном пункте снарядом, который угодил ему прямо под ноги.
21.06.1920. По официальному сообщению, вчера совершенно разбита ударная конная группа Жлобы. Захвачен весь обоз, 200 пулеметов, 41 орудие, 2 бронеавтомобиля, штаб конной дивизии в полном составе, много комиссаров, автомобили (в том числе автомобиль самого Жлобы), мотоциклы, радиостанция, большое число тачанок, лошадей, седел, патронов и 3000 конных пленных. Всё поле на 50-верстном пространстве усеяно трупами людей, лошадей и брошенной добычей. Значение этой победы невероятно велико. Дело в том, что красные собирались ликвидировать всю нашу армию. Они нажали по линии Днепра и перешли было через реку в некоторых местах внушительными силами под прикрытием огня 20 орудий. Со стороны Александровки наступала группа в 12 тысяч товарища Федько, которая должна была приковать к себе наше внимание и силы, а в это время в районе Б. Токмака конница Жлобы силою в 18 полков (7–8 тысяч сабель) должна была прорвать фронт, заняв Мелитополь, и ринуться отсюда на Перекоп и запереть нас. Часть этой конницы в ночь на 19-е хотела занять ст. Лихтенау (один пролет от Федоровки) и ввалилась туда ночью, думая, что наших там нет, так как в это время эта конница была уже у нас в тылу, но там ночевала целая Корниловская дивизия. Поднялся переполох, в результате которого красные удрали, бросив 2 пушки. Прорвав фронт между Слащевым и Донцами, Жлоба очутился южнее Б. Токмака и восточнее Мелитополя. В ночь на 20-е туда двинули нашу дивизию, Корниловцев и Морозова.
Интересно, что в ту ночь, когда двинулись красные со всеми предосторожностями и не куря, наши также тихо, не куря, обходили их и обошли со всех сторон. На рассвете их атаковали Корниловцы, к этому времени красные уже знали, что они окружены. После первого сдвига они бросились на 3-й полк нашей дивизии, затем на 2-й, на 1-й, а оттуда уже почти в полном беспорядке на 13-ю дивизию[203], но тут их в оборот взяли бронепоезда. Нужно заметить, что почувствовав, что дело скверно, они начали галопом носиться по замкнутому кругу, причем их везде встречали огнем и кроме того пехота на тачанках выходила им всё время наперерез и стягивала таким образом кольцо. Довершили это дело Марковцы. Окончательно измотав лошадей, они начали соскакивать, с целью пробиваться, но и это им не удалось. Говорят, что была роскошная картина, когда конница вместе с артиллерией носилась, не стреляя, по этому кругу. В районе 13-й дивизии висела наша «колбаса». Красные приняли ее за свою и направили свой обоз к ней. Таким путем Слащеву достался весь обоз всей этой группы красных длиною в 4 версты. В сводке почему-то ни слова не упоминается о нас и о Корниловцах, есть только упоминание о доблестной пехоте, но из кого она состояла не сказано, между тем эти 2 дивизии нашего корпуса сыграли в этом бою решающую роль. Эта победа является не просто весьма крупным успехом, так как в случае неудачи мы могли бы потерпеть чуть ли не полный крах. Из занятых мест всё начали уже эвакуировать. Такого успеха командование даже не ожидало.
22.06.1920. По сводке 22 июня, крупные бои не прекращаются. За этот день в разных местах взято больше 2000 пленных и 4 орудия. Красные пытаются всё время перебраться через Днепр. В 16-х числах они заняли Каховку и собирались продвинуться и распространиться к югу. Теперь они переправились у Алешек и в других местах. По Днепру работает кавалерия Барбовича. Везде положение восстановлено, причем красным эти переходы обошлись довольно дорого. В настоящий момент небольшая часть их задерживается лишь в районе Корсунского монастыря.
В 4 часа дня, наконец, выехали из Джанкоя длиннейшим эшелоном, который без труда тащил американский паровоз. Здоровая штука эти паровозы, но, к сожалению, их у нас немного, и около 40 таких машин осталось в Новороссийске. Приятно было то, что при дневном свете проезжали через знаменитые Чонгарские позиции; жилые дома в этих местах основательно пострадали, станции тоже разбиты.
23.06.1920. Утром прибыли в Мелитополь. Здесь мы встретились с остальной нашей публикой, ожидавшей нас с пушками. Сюда же прибыл с фронта и командир, который принял меры к тому, чтобы мы не задерживались здесь, так как, по его словам, нам
