7 января 1798 г.
“Запрещается всем чинам впредь без маскарадного платья ездить в маскарад, а ежели впредь кто случится в собственном кафтане или мундире без маскарадного платья, таковых брать под караул.”
Ордер 20 января.
“Воспрещается всем ношение фраков, а позволяется иметь немецкое платье с одинаким стоячим воротником шириной не менее, как в три четверти вершка, обшлага же иметь такого цвету, какого и воротник. Запрещается носить всякого рода жилеты, а вместо оных употреблять обыкновенные немецкие камзолы. Не носить башмаков с лентами, а иметь оные с пряжками, также сапогов, ботинками именуемых, и коротких, стягиваемых впереди снурками и с отворотами. Не увертывать шеи безмерно платками, галстуками или косынками, а повязывать оные приличным образом без излишней толстоты.”
Ордер 3 апреля.
“Чтобы портные отнюдь из немоченого сукна военнослужащим мундиров не делали, в противном случае таковых портных брать под стражу. Как носка перьев на шляпах принадлежит единственно чинам придворного штата, то и запрещается лакеям и кучерам партикулярных людей носить на шляпах перья и плюмажи, а также и банты, какого бы то цвету не было.”
Ордер 28 июля.
“Из доклада, поднесенного нам, аудитора князя Шаховского по делу Апшеронского мушкатерского полка полковника Жукова, усмотрели мы развратные поступки Литовской губернии Брестского городничего Пирха, который, забыв все обязанности служения, противу узаконениев наших, публично ходил в круглой шляпе, во фраке и сею неблагопристойной одеждой ясно изображал развратное свое поведение, употребляя также казенных людей в свои домашние услуги, а потому, выкинув из службы оного городничего Пирха, велели Мы просить прощения при разводе на коленях у полковника Жукова.”
Вследствие некоторых представлений со стороны Петербургского губернатора, что многие частные лица, имея лишь экипажи местного образца, но без средств обзавестись иными, находятся в крайне стесненном положении, Его Величество в великодушии своем имел снисходительность изобразить в своем ордере от 2 октября:
“Дозволяется употреблять здесь в городе для езды желающим дрожки.”
Ордер 10 октября.
“Всем служащим поставленным с мундирами офицерам запрещается в зимнее время носить шубы, а вместо их позволяется носить шинели, подбитые мехом; не служащим же в войсках и без мундира отставленным шинелей с разноцветными и отложными воротниками не носить, а иметь таковые с умеренными стоячими воротниками.
Запрещается всем вообще употреблять шапки стеганые, тафтяные или другой материи.”
Ордер 18 февраля 1799 г.
“Запрещается танцевать вальс.” — это запрещение произошло оттого, что на одном балу Государь, танцевавший вальс с фрейлиной Нелидовой, упал.
Ордер 2 апреля.
“Запрещается иметь тупей, на лоб опущенный.”
Ордер 17 мая.
“Запрещается всем носить низкие большие пукли.”
Ордер 28 июля.
“Чтоб малолетние дети на улицы из домов выпущаемы не были без присмотру.”
Ордер 12 августа.
“Чтоб те, кто желает иметь на окошках горшки с цветами, держали оные во внутреннюю сторону окон, но ест ли на наружную, то не иначе, чтобы были решетки.
Запретить жабов ношение.
Чтоб никто не имел бакенбардов.”
Ордер 4 сентября.
“Чтобы никто не носил ни немецких кафтанов, ни сюртуков с разноцветными воротниками и обшлагами, но чтобы они были одного цвету.”
25 сентября.
“Подтверждается, чтобы в театрах сохранен был должный порядок и тишина.”
28 сентября.
“Подтверждается, чтоб кучера и форейторы, ехавши, не кричали.”
1 октября.
“Чтобы мастеровые ремесленники, приемля от кого бы то ни было из обывателей работы, оканчивали оные непременно в назначенное ими время, удаляяся жалобы по неустойке в слове.”
Ноября 28.
“Воспрещается носить синие женские сюртуки с красными воротниками и белой юбкой.”
6 января 1800 г.
“Повелевается всем встречающим на улице Его Императорское Величество, останавливаться…”
Но впоследствии приказано было выходить из кареты, а дамам стоять у дверец. За одно из подобных мнимых преступлений одна из них была посажена на гауптвахту. Через несколько дней Императору доложили, что эта барыня стояла в своей карете, но, будучи горбата и кривобока, казалась на облик другой, которая сидела бы. Тогда она была отпущена на волю.
Во время разъездов по городу его конвой был занят ловлею тех, которые недостаточно скоро останавливались, или недостаточно быстро сбрасывали шубу или шинель.
23 января.
“Запрещается носить косы штаб- и обер-офицерам, не обрезывая на конце, равно отпускать тонкие на конце косы.”
22 февраля.
“Чтобы хозяева, имеющие надобность иметь собак, отнюдь не выпускали на улицу; прочие же все чтоб были со знаками.”
3 апреля.
“Чтобы все те, кои ордена имеют на сюртуках, шубах и прочем, носили звезды.”
22 апреля
“Чтобы никто цугом в извощичьих экипажах не ездил, кроме как парой или в четыре лошади.”
23 апреля.
“Его Императорское Величество высочайше указать изволит: отнестись ко всем военным, а где есть, и гражданским губернаторам, чтобы мещанские и цеховые собрания, прежде называемые “клубами”, уничтожить во всех местах, где они существуют, и впредь нигде таковых не заводить.”
1 сентября.
“Его Императорское Величество с крайним негодованием усмотреть изволил во время последнего в Гатчине бывшего театрального представления, что некоторые из зрителей во время прежде уже отданных приказаниев по сему предмету, принимали вольность плескать руками, когда Его Величеству одобрения Своего изъявить было неугодно, и, напротив того, воздерживались от плескания, когда Его Величество своим примером показывал желание одобрить игру актеров, равно и то, что при самом дворе Его Величества женский пол не соблюдает в одежде того вида скромности и благопристойности, приличного женскому полу, их званию и состоянию; относит все такие упущения против предпочтения нравственности духу своевольному и неблаговоспитанию, почему принужденным нашелся всему двору своему и гарнизону города Гатчины отказать вход в театр и в церковь, кроме малого числа знающих вход на вечерние собрания, и наказав удаление от своего присутствия собраниев в знак справедливого своего негодования, приказать соизволил сделать приглашение всему городу для предосторожности жителей столицы, дабы вследствие сего извещения, здешняя публика во время представления театрального воздержалась от всяких неблагоприятностей, как-то: стучать тростями, топать ногами, шикать, аплодировать одному, когда публика не аплодирует; так же аплодировать во время пения или действия, и тем отнимать удовольствие у публики безвременным шумом, а потому его высокопревосходительство предложил всем, здесь в городе живущим, обвестись с подписками и с строгим притом подтверждением, что если и засим кто-либо осмелится вопреки вышеписанному учинить, тот предан будет, яко ослушник, суду, к надлежащему его исполнению обвещанием оного сего числа и впредь наблюдением сим предписываю”.
Наказания, которым подвергались ослушники, состояли: для пешеходов в заключении тюремном, в арестах. Имевшие карету лишались их экипажа, который отбирала полиция. Лошадей брали под артиллерию, слуг — в солдаты. Все это независимо от малых исправительных мер, кнута и Сибири.
