Ознакомительная версия. Доступно 49 страниц из 321
Только в конце октября, случайно, я увидел маленькие афишки-объявления о дополнительном наборе в Школу киноактера при киностудии «Мосфильм». Возглавлял ее Михаил Михайлович Тарханов. И я показал то, что приготовил. Мне казалось, что я на высоте. Но кончилось тем, что Николай Сергеевич Плотников, один из руководителей курса, выслушал мою серьезную, академическую вступительную программу и сказал: «Ну а теперь давай-ка Зощенко прочти!» Я прочел, и меня взяли…»
Между тем стоило Глузскому поступить в вуз, как от его былого рвения не осталось и следа. Видимо, уверовав в то, что дело сделано, он стал учиться спустя рукава, думал о чем угодно, только не об учебе. Вскоре он стал считаться в школе одним из первых модников – отрастил огромный чуб (последний писк тогдашней моды), облачился в свободный пиджак и широкие брюки. Директорат и преподаватели уставали делать ему замечания за внешний вид, а Глузскому хоть бы хны – он был уверен, что никаких серьезных санкций против него применить не посмеют. Но он ошибся. Чашу терпения директората переполнила очередная выходка Михаила. Однажды, после того как преподаватель одной из дисциплин в очередной раз прочитал ему нотацию о его прическе, Глузский дома густо намазал волосы репейным маслом и в таком виде явился на занятия. За это было решено отчислить его из школы.
Когда Глузский понял, что с ним не шутят и приказ об отчислении действительно готовится в недрах директората, его охватило смятение. Такого поворота событий он просто не ожидал. Он настолько привык к ситуации «он шкодит, а его прощают», что был уверен, так будет продолжаться вечно. Но система дала сбой. Глузскому пришлось идти на попятную и буквально умолять преподавателей не выгонять его на улицу. То ли вид испуганного хулигана произвел на преподавателей жалостливое впечатление, то ли еще что-то шевельнулось в их душах, но Глузского решено было простить.
Самое удивительное, что спустя год ситуация вновь повторилась, и очередной приказ об отчислении был подготовлен в директорате. И вновь ему пришлось заверять преподавателей о своем раскаянии, стричь чуб и сменить хулиганские брюки на приличные. Приказ аннулировали.
В 1940 году Глузский с грехом пополам закончил Школу киноактера и был зачислен в штатную труппу киностудии «Мосфильм». Читатель удивится: за что же Глузскому, неоднократно подпадавшему под угрозу отчисления из школы, выпала честь быть зачисленным в штат первой киностудии страны? Отвечаю – за удачный дебют в кино. В 1939 году на экраны страны вышли сразу три фильма, в которых Глузский имел счастье сниматься. Это: «Девушка с характером» Константина Юдина (один из фаворитов тогдашнего проката), «Минин и Пожарский» Всеволода Пудовкина и Михаила Доллера и «Семья Оппенгейм» Григория Рошаля. Наиболее запоминающуюся роль Глузский сыграл у Рошаля – роль юного фашиста. В фильме был занят прекрасный актерский ансамбль: профессора Эдгара Оппенгейма играл Николай Плотников, врача-еврея Якоби – Соломон Михоэлс, юного Бертольда Лавенделя – Владимир Балашов. Среди других актеров, занятых в картине, были тогдашние звезды отечественного кино: Осип Абдулов, Сергей Мартинсон. И молодому Глузскому удалось не затеряться в таком звездном окружении и сыграть своего антипатичного героя ярко и талантливо.
Между тем в 1940 году молодому актеру пришло время служить в армии. Согласно действующему тогда порядку все выпускники театральных вузов столицы должны были проходить службу в стенах Театра Советской армии. Под это распоряжение попал и Глузский. Когда началась война, он в составе концертной бригады неоднократно выезжал на фронт.
В 1946 году Глузский покинул ЦАТСА и перешел в труппу Театра-студии киноактера. Тогда же он познакомился со своей будущей женой – студенткой театроведческого факультета ГИТИСа Катей Перегудовой. Глузскому в ту пору было уже 32 года, и у него до этого, конечно же, случались романы, но до официальной регистрации дело никогда не доходило. Его мама по этому поводу сильно переживала: говорила, что ее сын слишком разборчив в женщинах и внуков ей никак не дождаться. Она оказалась права.
Несмотря на то что Катя была младше Глузского на девять лет, но она в ту пору была несвободна – ее мужем был 29-летний бывший капитан, с которым она училась в ГИТИСЕ (они были на 4-м курсе). С Катей Глузский познакомился на интернациональном вечере, который ежегодно проходил в стенах театрального института. Глузкий пришел туда вместе с приятелем и его женой, которая оказалась близкой подругой Кати. Вот она-то и познакомила молодых. Весь вечер Глузский и Катя протанцевали вместе, а когда прощались, договорились встретиться на следующий день. Но встреча не состоялась. 10 апреля у Глузского умерла мама. Так что понянчить внуков она действительно не успела.
Спустя некоторое время Глузский и Катя снова встретились у кого-то в гостях. И снова практически весь вечер проболтали, не замечая никого вокруг. Потом Глузский проводил девушку домой. Все это не укрылось от глаз подруг Кати, которые не очень хорошо относились к ее тогдашнему мужу. Как они говорили: «Всем хорош бравый военный, только уж слишком нудный и правильный. Не то что Миша…» В итоге подруги стали способствовать развитию романа Глузского и Кати. Однако спустя несколько месяцев влюбленным пришлось расстаться: Глузскому надо было ехать в ГДР, где должен был в течение трех лет работать по контракту в театре при Западной группе войск. Условия, в которые он попал, были идеальными – никогда до этого он не был сыт, обут и ухожен так, как это было в Германии. Однако тоска по любимой терзала его душу. И он каждую неделю писал ей письма, которые приходили на имя одной из подруг Кати.
Однажды Глузский сообщил своей возлюбленной, что собирается приехать в отпуск. А та возьми да и напиши, чтобы он приезжал прямо к ней. На тот момент она твердо решила признаться мужу, что любит другого. Однако признание далось ей нелегко. В течение нескольких дней она откладывала этот разговор, терзаясь то ли страхом, то ли муками совести. А подруги подзуживали: «Ну скажи ему, скажи!» Наконец, накануне приезда Глузского, Катя открылась перед мужем. Тот взорвался: «Я-то уйду, но ты еще об этом пожалеешь!» И ушел, в сердцах хлопнув дверью. На следующий день Катя с нетерпением ждала прихода Глузского, а тот… не пришел. Он решил остановиться у своей старшей сестры и позвонил Кате только на следующий день, когда она уже отчаялась его увидеть. Глузский пригласил возлюбленную в гости и, когда она пришла, поразил ее своим внешним видом – на нем был шикарный немецкий костюм. А потом он угощал ее своим фирменным борщом, который лучше его вряд ли кто-нибудь делал. Потом Глузский вернулся в Германию, но пробыл там недолго – вскоре сбежал оттуда к невесте, схитрив, что у него язва желудка.
Ознакомительная версия. Доступно 49 страниц из 321
