отправления и прибытия не говорили, на все вопросы погрузившихся о месте выгрузки грубо отвечали, что это не ваше дело и т. п. Когда пароход проходил с Лемноса мимо Галлиполи, несколько человек бросилось в воду. До берега доплыл только один офицер технического полка, который передал эту картину и подал рапорт, который был расклеен на улицах города. Те, которые в свое время отправились в Бразилию, туда не попали. Когда пароход прибыл в Тулон, то выяснилось, что бразильское правительство ни с кем не вело переговоров о принятии русских беженцев и отказывается принять их. После этого беженцев выселили на Корсике в Аячио, где до выяснения судьбы они будут размещены казарменно. Говорят, есть сведения, что их хотят приспособить к работам на ртутных шахтах. Подлость какая.
В 19 часов состоялся матч между штаб-офицерами Дроздовцами и штаб-офицерами Корниловцами. В команде Дроздов принимал участие генерал Манштейн, а у Корниловцев генералы Ерогин и Скоблин. Покрыли наши. Результат 1:0. Матч был веселый.
27.05.1921. Ушли сегодня наши беженцы. Относительно записавшихся во Владивосток в приказе ничего не было сказано, полковник Шеин почему-то решил, что они подлежат переселению в беженцы. Капитан Стадниченко против желания должен был уйти. Дело это по настоянию офицеров начал разъяснять сам же полковник Шеин и подал рапорт о его возвращении обратно. Всего ушло из нашего дивизиона 68 человек. Из нашей батареи 7 офицеров и 22 солдата. По списку со всеми находящимися в командировке у нас числится 67 офицеров и 49 солдат, налицо же 58 офицеров и 23 солдата. Из Дроздовского полка ушло до 500 с лишним человек. Всего из корпуса — более 2500.
Прочел сегодня первую лекцию на высшем отделе курсов в лагере. Начинаю в общем осваиваться с должностью и ролью преподавателя.
28.05.1921. На курсах всё время продолжаются заседания чисто административного характера, составляются сметы и пр. Выяснилось, что все преподаватели курсов будут получать поурочно гонорар. Предполагается, что за май мы получим до 5 драхм за час.
В 5-м артиллерийском дивизионе к некоторым офицерам применили пункт 3 приказа о переводе на беженское положение неблагонадежных и нежелательных элементов. Им в момент доставили визу и вчера под конвоем отправили на погрузку на пароход, отходящий в Константинополь. Как говорят, единственным мотивом для такого рода репрессий для некоторых из пострадавших послужило принесение ими жалоб на инспекторском смотру на командира дивизиона. Расправа и произвол по своей возмутительности не имеют себе равных.
29.05.1921. Вышел второй номер журнала «Думки залетные». В его внешней отделке принимали участие полк. Егоров и подпоручик Слесаревский. Получился довольно приличный, несколько романтического направления альманах. Вообще наша батарея, именно старая 3-я батарея, ушла далеко вперед по сравнению с другими батареями. Шутка ли, мы издаем два журнала в батарее, из которых каждый имеет свой интерес. В других же батареях ничего не издается. «Веселые бомбы», благодаря карикатуре Лавриновича, получили общую известность; всюду хотят увидеть этот номер. «Лепта артиллериста» тоже на всех произвела самое хорошее впечатление. Все говорят, что такого журнала ни в одной части не найдешь. У нас же силы разбиты на 3 журнала; правда, художники одни и те же, но общий журнал можно было сделать еще интереснее.
Сегодня предполагалось публичное заседание общеобразовательных (городских и лагерных) курсов с целью всесторонне осветить публике наше положение. Представители городских курсов опоздали на два часа, из-за чего заседание перенесли на завтра. Приходил из города полк. Ягубов. Говорил, что имеются сведения, что французы во что бы то ни стало хотят распылить нас. На переезд в Сербию нас в качестве армии они якобы не соглашаются и не препятствуют только переезду отдельными группами в качества беженцев. Говорят, что с оружием они нас отсюда ни в каком случае не хотят выпустить и якобы уже категорически приказали сдать всё имеющееся у нас оружие.
30.05.1921. Состоялась публичное заседание курсов. У меня в это время были занятия на курсах, благодаря чему я не имел возможности быть там. Были, как говорят, дельные речи. Каждый оратор всё-таки считал своим долгом проехаться насчет беженцев. Даватц в своей речи упомянул про нашу карикатуру, и имел успех.
В информационном листке от сегодняшнего числа напечатано письмо генерала Врангеля ген. Пеллэ, в котором он смело говорит относительно политики французов по отношению к армии. Говорит, что обещанный им объезд на праздниках наших лагерей не состоялся из-за препятствий французов, что вызвало волнение в лагерях. Политика французов, призывающая солдат не подчиняться офицерам, может вызвать волнения и беспорядки и что в таком случае он не может поручиться за целость находящихся в районе лагерей французских комендантов, которые своей недопустимой пропагандой и отношением восстанавливают против себя войска. Для того чтобы внести успокоение, необходимо, безусловно, прекращение французами их нынешней недопустимой политики по отношению к армии и немедленный объезд Главнокомандующим всех лагерей с целью лично осветить войскам настоящее положение дел. Письмо написано здорово: в соответствующем тоне, с известным достоинством и независимостью. У нас его читали и снова восхищались личностью Врангеля.
31.05.1921. В информационном листке сегодня помещен ответ ген. Врангеля на письмо генералу Пеллэ. Приятно прямо читать. Одним словом, молодец. С другим Главкомом французы уже давно скрутили бы нашу армию совершенно и отправили бы куда угодно. Этот листок я целиком вкладываю в заметки.
Относительно получения лир что-то туманно. Говорят, что мы бы должны были их получить, но французы чинят препятствие тому лицу, которое должно было привезти их сюда, в смысле выдачи ему визы. Всеми способами стараются господа союзники вызвать у нас раздражение. Все сидят без табаку, голодают, а так, получивши хотя бы по 1–2 лиры, можно было бы прикупить рису и подкормиться хотя бы немного. На инженерных офицерских курсах меня заключили вчера на полный паек. Теперь имеет смысл читать там математику, а то я хотел уже было отказываться. Тяжело по жаре ходить в город, устаешь солидно. Двойной паек — совсем другое дело.
01.06.1921. Среда. Вошел в соглашение с моими сожителями по купе полковником Гудим-Левковичем и шт. — кап. Богдановым, по которому все получаемые продукты я пускаю в общее дело, но зато освобождаюсь от варки пищи. Соседи наши смеются и начали называть меня «американским дядюшкой». С едой дела как будто поправились, но с табаком — беда. Все прошедшие дни я прямо-таки изнывал от голода. Изредка меня в смысле обеда поддерживал капитан Кутше, а иной раз приносил мне часть своего обеда из управления и со словами: «Принес вам, Геродот», передавал мне.
02.06.1921. С моими занятиями теперь установилось
