времени приходит сюда закончить последние дела.
– Как вы знаете, при нынешних обстоятельствах шахтерский тред-юнион больше не может нести расходы в тридцать четыре тысячи фунтов в год для обучения около тридцати человек в этой школе. Даже если мы постараемся дать им образование в таких условиях, это может в итоге пойти нам во вред, поэтому, к сожалению, мы приняли решение о полном закрытии.
Закатное солнце светило на латунную табличку у входа и на объявление «Продается дом». Надпись «Лейбор-колледж» на латунной доске ярко блестела, обращаясь к прохожим.
Воскресенье. Магазины закрыты. По тихой улице изредка проезжали омнибусы, сверкая стеклами.
На каменной мостовой у собора Святого Петра[6] клевали крошки голуби. Мужчины и женщины с детьми стояли и бросали хлебные крошки из бумажной обертки. В остальные дни огромная каменная лестница обычно занята толпой людей, которые не спешат уйти. Одни сидят на ступенях, опершись локтями на колени и запрятав голову в руки; другие растягиваются до дверей. Люди в разных позах сидят здесь без всякой цели, на лестнице валяются окурки, растоптанные так, что рассыпались на крошки. Одни жуют сухой хлеб. Голуби прилетают искать крошки, а не найдя, прыгают друг на друга и шумно машут крыльями.
Но сегодня воскресенье, и огромная каменная лестница пуста. В соборе Святого Петра проповедь. Порой звучал орган. Прихожане вставали с дубовых скамей и садились, произнося «аминь». Чтобы развлечься, ребенок держит шляпу, снимает ее и пытается, как можно меньше двигая пятками, медленно поставить носки обуви друг на друга. Священник с очками на переносице поднимался на кафедру.
– Религия не означает запретов. Она лишь организующий принцип для вас и вашей семьи.
Во время проповеди, практичной, как пара ботинок, глава скаутской группы, который приехал на конференцию бойскаутов, осторожно протискивался между скамеек на голых коленях и встал под большую колонну, откуда открывался полный вид на алтарь.
У выхода, где едва прошел бы один человек, по обе стороны стояли священнослужители и совали каждому раскрытые мешки для пожертвований.
Днем по конной дорожке Гайд-парка едут верхом прелестные всадницы. Девушки с косичками. Между шляпой и длинным подолом черной амазонки виден облик современной англичанки. Мужчины среди них двигаются свободно и не без изящества – кто-то идет галопом, кто-то склоняется, чтобы поздороваться через ограду со знакомыми на прогулочной дорожке. После воскресной проповеди и до обеда эта конная дорожка и примыкающая к ней прогулочная зона – место встреч высшего общества. И это единственное место, где могут получить травму представители высшего класса. Двое конных полицейских медленно патрулируют территорию.
К часу дня на конной дорожке уже почти никого. Мягкий песок под деревьями тянулся далеко вдаль. Два конных полицейских несколько раз объехали округу, а потом с удовольствием ускакали по пустой дорожке, покачиваясь в седлах. Больше они не нужны. Через ворота Гайд-парка в разные стороны входили пары с детьми – муж толкал коляску, жена держала за руку ребенка, – целые семейные группы. Полицейский оркестр начал исполнять военную музыку в концертном павильоне. Весело ходят молодые женщины в ярких шелковых платьях с не совсем ровными швами. Старушка с толстыми пальцами идет с внуком по дорожке, любуясь каждой клумбой. В воскресенье днем Гайд-парк заполняется теми, кто живет неподалеку, но может гулять здесь только раз в неделю: клерками, кухарками, домашними работниками.
На дорожках и лугах – люди. Только люди.
В воскресенье, когда соотношение природы и людей так резко меняется, их хозяева даже не показываются в Гайд-парке. В выходные они уезжают на собственных автомобилях куда угодно: в загородный клуб, на виллу, в парк – в общем, настолько далеко от Лондона, насколько позволяет их недельная зарплата.
Британские солдаты, одетые тщательно, словно по каталогам образцов красного сукна, держат трости под мышкой вместо оружия и боковым зрением наблюдают за многолюдной «Гайд-парк-корнер». Там было много женщин, которые, сойдя с омнибуса, шли прямо к ограде парка с надписью «Для женщин».
Попрошайка с обрубленными ногами усердно рисует мелками на тротуаре изображения женщин с черным носом, пейзажи и т. д. «Спасибо!», «Спасибо!» – было написано на камне. В Англии попрошайкам не позволено требовать милостыню вслух; им разрешено только выражать благодарность за оказанную доброту. «Спасибо! Если моя работа стоит вашего пенни!»
Некоторые приходят в Виктория-парк с детьми, одетыми в старое, чтобы те могли поиграть. Под недавно посаженными деревьями несколько уличных ораторов расставили подставки с вывесками для дебатов.
ОБЩЕСТВО ЯВЛЕНИЯ ХРИСТА
СОЦИАЛИСТИЧЕСКИЙ ИНТЕРНАЦИОНАЛ
– Господа! Что вы приобрели благодаря Великой войне? Кто получил выгоду?
Голос оратора был еле слышен под ветвями деревьев, едва разносился над редкими группами отдыхающих рабочих. Наибольшей популярностью пользовались
СВОБОДОМЫСЛЯЩИЕ
Вокруг подставок собрались люди в шляпах и без, слушали оратора: худого и бледного мужчину с козлиной бородкой, со странной улыбкой. Он медленно говорил, оглядывая аудиторию:
– Допустим, в лунную ночь в пустом парке молодой человек сталкивается с молодой, очень привлекательной девушкой. Что тогда? Конечно, у него возникает определенное чувство. – Аудитория смеется. – Но это чувство приписывают Купидону с крылышками на спине, не правда ли? Полная чушь! Молодой человек – мужчина, а девушка – женщина. Все дело в биологии. И зачем здесь этот игрушечный Купидон, который размахивает своим маленьким луком?
Публика достает трубки, плюет на землю и смеется.
На дальней лужайке загорают женщины, вытянув ноги под прямыми солнечными лучами. Между ними прыгали дети, похожие на семечки. Никто из женщин не слушает дебаты.
На пруду плавают лодки напрокат. В немногих один или два человека, в основном по пять-шесть. Проходя под низкими мостиками, пассажиры восклицают от восторга.
Пруд в Гайд-парке широк, как река. На берегу колышутся тростники. Водоплавающие птицы радовали людей: перелетали, разбрызгивая блестящие капли воды, или рылись клювами в иле в поисках еды.
В Виктория-парке пруд узкий. Через несколько метров лодка натыкается на что-то вроде островка или мостовую опору. И всё же молодые люди, которые по будним дням, похоже, сидят в креслах крупных компаний или подвалах оптовых магазинов, весело рассекают воду, наслаждаясь воздухом и солнцем, радуясь воскресенью.
Коляски. Мужчины и женщины за ними. Дети. Инвалидные кресла – аллея полна людей. На некоторых женщинах даже воскресные лаковые туфли. Но этот поток людей словно тащил за собой что-то невидимое. Ассоциация не исчезает – даже несмотря на то, что в году пятьдесят два воскресенья, как гласит календарь.
Даже в воскресенье лица детей в Виктория-парке имеют перевернутую треугольную форму; старшие заботливо ведут за собой младших по аллеям. Здесь много детей. В парках на холмах редко встретишь супругов с
