пятью детьми. На этой аллее детей так много, что кажется, будто они размножаются сами по себе; родители – только двое, а младшие – неизвестно, последние они или первые из следующих троих, – едут в коляске.
Рядом с клумбой, на которой цветут астры, молодые люди играли в теннис. Мальчик примерно лет шести держался за сетку и наблюдал за ними без устали. Родители, идущие с двумя детьми, остановились на углу дороги и посмотрели туда.
– Джон!
Ребенок, держась за сетку тремя пальцами, прижимал нос, не слыша родителя. Отец в высокой шляпе подошел к нему.
– Джон!
Он крепко схватил ребенка за запястье и оттащил от сетки. Воротник его пиджака истрепался до ниток.
В послеобеденное время по Темзе шел пароходик. Он возвращался из Кью-Гарденс, и палуба была уставлена креслами, в которых сидели лондонцы, не имеющие машин. Девочка в белых перчатках смахнула с колен своего воскресного наряда сажинку. Дул ветер.
Приближаясь к Вестминстерскому мосту, пассажиры заметили кота, который только что выбрался из воды и отчаянно кричал, сидя на выступе бетонной кромки и смотря вверх. Хотя кот был далеко, с палубы было видно, что кот промок насквозь и истошно вопит. Многие на палубе обратили на него внимание. Немного в стороне стоял мальчик в шортах, опираясь на перила набережной, и смотрел на еле спасшегося кота. До него было не добраться – прямой отвес.
Наступило время, когда Пикадилли-сквер мерцала огнями. По всем дорогам из пригородов в центр Лондона мчались автомобили всех моделей. В понедельник вечерние газеты сообщат о количестве автомобильных аварий на уик-энде, числе погибших и раненых, и отметят процентное увеличение по сравнению с прошлой неделей.
«Разве развлекательная поездка считается угоном?»
В Лондоне водительское удостоверение можно получить, заплатив в почтовом отделении пять шиллингов. Но сам автомобиль, даже игрушечный из «Хэрродс», стоит гораздо дороже.
В Лондоне некоторые подростки из кокни не ждут, когда смогут купить автомобиль – тем более что это время никогда не наступит. Например, субботним вечером шестнадцатилетний Джонсон, бродя по Вест-Энду, заметил перед воротами новый двухместный автомобиль «Оберн», похожий на колени девушки, выглядывающие из-под короткой юбки. К несчастью мистера Уильямса, оставившего свой автомобиль на обочине, Джонсон сел в «Оберн». Он отправился на вечернюю поездку, предвкушая приключения и удовольствия, и вернулся уже ночью, к тем же воротам, где его схватили. Но у него не было намерения угнать машину; Джонсон, как и десятки его предшественников, пожимая плечами, признался, что просто хотел покататься.
Этот новый вид бродяг уже заставил поволноваться многих английских джентльменов. Юмор ситуации заключается в том, что явного злого умысла у бродяги нет, но владельцу автомобиля приходится понервничать и иногда оплачивать ремонт, который может занять пять дней.
«Надо снизить зарплаты», – Болдуин.
«Да, но через арбитражный суд», – добавил Макдональд.
Боритесь с голодным судом!
Бастуйте против снижения зарплаты!
С нового года – наша ежедневная газета. Без нее мы не коммунисты.
Сначала жертвы!
Что сделали немецкие рабочие ради «Красного знамени»?
Ковент-Гарден – лондонский овощной рынок. Перед огромными кучами цветной капусты, репы и огурцов открытое окошко. Внутри висит фотография Ленина, украшенная красной тканью. Разложены брошюры о борьбе с империализмом. По бокам старого деревянного пола стоят книжные полки. Толстой, Тургенев, Чехов, Горький, Либединский, Гладков. Их английские переводы стоят вместе с международными сборниками статей, Миллем, Адамом Смитом. Здесь также книжный магазин. У кассы два человека, один из них читает стоя. Женщина с черной узкой лентой на белой рубашке считает что-то на большом листе бумаги. Сбоку от кассы видна узкая деревянная лестница. Там почти темно. Из-за внешнего света видны только несколько ступеней и грязная стена сбоку. Молодой человек в охотничьей шапке спустился по лестнице и взял с кассы что-то вроде книги вырезок, затем снова поднялся.
Внутри шесть-семь человек. Они стоят спиной друг к другу, тихо выбирая книги. Вошел крепкий рабочий около сорока лет, держа за руку маленького мальчика. Он взял трехмесячную подписку на еженедельник «Дейли Уоркер».
Стол с образцами периодических изданий, возле которого стоял этот рабочий, напоминал субботние стенды в Гайд-парке. Продаются газеты тред-юнионов, газеты шахтерских объединений, а также партийные издания.
Около семи вечера в сумерках от главной конторы «Томас Кук» на Трафальгарской площади двинулись два больших экскурсионных омнибуса.
Толстый гид в фуражке компании встал со своего места и, указывая на улицу, громко объявил:
– Это Оксфорд-стрит. Прямо сейчас мы проезжаем один из самых модных ресторанов Лондона – «Фраскати».
Лондон погружался в ночь.
Экскурсионный автобус медленно двигался на восток под белой железной аркадой мясного рынка Смит, освещенной дуговыми лампами. Он проехал через древние городские ворота Лондона.
Темная узкая улица без единого деревца. Газовые фонари уныло освещают низкие, неприметные окна. По грязным тротуарам бредут люди, сливающиеся с цветом стен. Время от времени из тьмы возникали яркие улицы. Лестничные проемы без дверей открывались в стену, словно дымоходы.
КОЙКА – ШЕСТЬ ПЕНСОВ
Дешевая ночлежка.
Гид не вставал, лишь вытянул шею и тихо пояснил:
– Здесь находятся все знаменитые одноэтажные жилища Ист-Энда.
Снова темные улицы. Через щели между зданиями выглядывает ночь, словно клинок, а экскурсионный омнибус «Томас Кук» скользит мимо переулка.
В муниципальных домах семь этажей, по закону об использовании пространства лестницы до седьмого этажа – уличные, выходят на дорогу. Мужчина в дождевике поднимался от третьего до четвертого этажа через балкон. Пока он не войдет в дверь, его силуэт на железной лестнице виднеется с улицы.
В «Народном дворце» они смогут увидеть закрытый рояль Bechstein и громоздкие мраморные статуи всех британских королев. Вокруг остановившегося экскурсионного омнибуса толпились дети, лица и голоса которых выделялись в ночи.
– Дай пенни, дяденька!
– Деньги! Дайте денег!
Мужчины, плотно застегивая пальто и расправляя плечи, расчищали дорогу среди детей и быстро заводили женщин с собой в омнибус. Водитель раздавал детям сигареты.
Поплар-стрит. Огромный электрический крест. Китайский квартал в Пенифилдс оживлен так же, как и лондонские доки.
Тоннель под Темзой облицован белой плиткой и залит ярким светом ламп. Звук двигателя большого экскурсионного омнибуса сотрясал воздух. Поднималась пыль, свет больших ламп с куполообразного потолка казался желтым. Молодой рабочий в охотничьей шапке шел, держа женщину за руку. Мужчина был одет в черное, женщина – тоже молодая и в черном. Вся сцена большого города была достойна сценок Мазереля.
После Ист-Энда люди из автобуса высыпали обратно на Трафальгарской площади спустя три часа. В этот момент над Лондоном взошла луна.
Лондон на протяжении сотен лет бодрствовал, открыв глаз. Луна всходила над одноглазым Лондоном, прямо над
