Арабам запрещено вступать в тред-юнионы и создавать свои организации. Исключение – только союзы железнодорожных работников. А заработки в Палестине были такие:
Давление транспорта стихло. Флит-стрит, район газетных издателей. Здесь ресторан, где доктор Джонсон, держа в одной руке длинную трубку, выпивал пиво. В этом доме когда-то сам Джонсон напился и устроил скандал. И он ничего не знал о будущих хозяевах этого района – капиталистах.
На Пикадилли, рядом с Гайд-парком, дворцы аристократов постепенно превращаются в клубы и автосалоны. И вдоль железной решетки Букингемского дворца до сих пор, должно быть, идут караульные в формах цвета хаки с белыми ремнями, топая, словно автоматические куклы, подошвами по бетону. На их плечах вздернуты ружья, и над их дулами – зелень парка Сент-Джеймс. Правой! Левой! Правой!
На Оксфорд-сквер проститутки ждут вечером рабочих, рассматривая в витрине свое отражение и товары внутри, и через полчаса по всему Лондону эскалаторы и лифты метро превратятся в огромные кладки для яиц, плотно набитые черным людом. Омнибусы, пригородные поезда. Вечерние газеты. Трубки. Свидания. А затем домой, домой! В съемные комнаты и пансионы! Коммерческий район вокруг «Банка Англии» уже темнеет и истощается через час после пяти, словно впадая в ночное состояние клинической смерти.
Но, товарищи!
Товарищи трудящиеся Лондона! Вы, набитые толпой в лондонское метро и мчащиеся по нему с огромной скоростью, действительно знаете город, который разворачивается у вас над головами? Длинные черные линии от Ист-Энда до «Банка Англии», потом район газет, торговые кварталы, Вест-Бекингем – где ваш город? Знаете ли вы? Ведь этот наружный Лондон существует только вашим трудом! Поэтому метро, как вакуумная труба, втягивает вас внутрь города и так же выбрасывает наружу, как отходы. И вы, товарищи, храните спокойствие, как будто Лондон – ваш и ничто не сможет выбить вашу трубку из рук.
Но однажды с Ист-Энда выдвинутся колонны молодежи с перевернутыми треугольными лицами. И Лондон узнает, что он стоит на них.
Однажды эти молодые и старые люди с Ист-Энда, с перевернутыми треугольными лицами, выдвинутся колонной, и наодеколоненные жители Вест-Энда лишатся аппетита, вынужденные столкнуться лицом к лицу с этими людьми.
Ливень пролился на Лондон. Конец лета. Он омыл тротуары, намочил тонкие женские чулки, освежил летнюю зелень с обеих сторон дороги, по которой мчался одинокий автомобиль.
Ливень вдруг кончился. На следующий день влажная, душная поздняя летняя жара. Деревья по всему Лондону пожелтели.
Небо было серым. После дождя в Темзе поднялся прилив, и корабли черного, красного и белого цвета заскользили по воде в клубах черного дыма. Железные стрелы кранов, выступавшие над строительными ограждениями моста, изгибались на фоне далеких башен Вестминстерского аббатства. На набережной листья тоже пожелтели. Желтые листья прилипали к колесам грузовиков и катились вместе с ними.
PELL-MELL – это старинная английская игра с катанием шаров.
С древних времен англичане много играли с шарами. У них были луга, которые не покрывались инеем даже зимой, и пологие холмы без землетрясений. Возможно, в кочевые времена с одного из таких холмов катился круглый камень. Предки мистера Джона Булля, обмотанные овечьей шкурой вокруг животов, с дикой радостью юности гонялись с криками за ним, подбирали и снова бросали за холм. Они отбивали его веткой. Со временем эти ветки превратились в клюшки для гольфа, и эксперты описали бы этот процесс на нескольких страницах. Мяч уменьшался и катался по зеленому сукну. Люди развлекались, наблюдая, как большой круглый шар прыгает и управляет движением группы людей, и зарабатывали на этом деньги. Верхом на великолепных лошадях они в модных жилетках гоняли шар по своим правилам. Возможно, в те времена англичанам казалось, что с помощью игры с шарами они могут обыграть даже целую Землю, и Земля – это просто огромный шар.
В Лондоне Пэлл-Мэлл известна как улица клубов. Каждый клуб представляет собой кристалл, объединяющий членов по интересам, и, если иностранца рекомендуют в члены, он воспринимает это как честь. На улице Пэлл-Мэлл находился Королевский автомобильный клуб. Говорят, что туда может вступить любой, кто имеет отношение к автомобилям. Например, рабочие завода Бина или сотрудники завода Остена, ладони которых пропитаны машинным маслом, имеют отношение к автомобилям – но интересно, возьмут ли их в члены? Почему бы и не взять? Однако члены Королевского автомобильного клуба, которые в вечерних костюмах едят английский пудинг, были бы настолько поражены, что собрались в углу, чтобы посмеяться и поглазеть на него, а потом дали бы ему медицинский совет: «Успокойтесь, дорогой. Идите-ка домой, выпейте касторового масла и ложитесь спать».
Не вся лондонская публика выходит в субботу играть в гольф. В доказательство есть такая фраза: «Смотри, этот джентльмен говорит на французском, итальянском и… языке гольфа».
Международный советник по городскому здравоохранению Лиги Наций в Женеве, наверное, назвал бы Лондон лучшим городом с точки зрения санитарных условий. Система патрульного ухода за больными впервые была введена именно в Лондоне. И если говорить о больницах, то больница в Лондоне – это бесплатная больница. Действительно, англичане традиционно считали, что пожертвования на общественные благотворительные дела – это часть регулярных расходов, таких же, как налог на собаку в размере семи шиллингов и шести пенсов. Но даже в Великобритании для пробуждения истинной благотворительности требуется непрерывное стимулирование, как ясно показала адресная книга издательства «Леттс». И вот через пятьдесят страниц справочника с адресами магазинов возникает резкий, напечатанный крупным шрифтом призыв.
HELP!!!
Перед тем как выпить рюмку, подпишите завещание (Самюэль Джонсон). Включите в свое завещание пожертвование нашей больнице.
Где находится?
Чем занимается?
В чем нуждается?
Требуется помощь!
Истово взывают о помощи не только больницы и детские приюты. Религиозные организации, дома престарелых, школы для слепых и глухих, конюшни для отдыха лошадей под патронажем королевы – все «настоятельно!» и «срочно!» просят пожертвований.
Мисс Элерин Мэйси, обладавшая административным талантом, сумела уловить эти «настоятельно!» и «срочно!», которые исходят из трещин в социальной организации общества, и добилась успеха, регулярно появлялась на страницах женских журналов. В Лондоне есть несколько женщин, профессионально организующих благотворительные мероприятия. Она – одна из них. С красивыми серьгами и белыми зубами, Элерин Мэйси постепенно увеличивает свой послужной список, одновременно избегая слов вроде «милосердие», «сочувствие» и «социальная значимость». Чтобы получить хотя бы на шиллинг больше от обеспеченных людей, их нужно профессионально развлекать. Театральные фестивали. Балы трех искусств – литературы, музыки и живописи. Здесь проявляется ум мисс Мэйси. Фестивали купальных костюмов устраиваются точно после появления новых моделей женских купальников на Нью-Бонд-стрит. А при сборе пожертвований в пользу родильных домов для бедных матерей благородные леди
