средний класс, в Ист-Энде бедные поколения сменяли одно за другим – и так появились эти странные маленькие люди с перевернутыми треугольными лицами, с голосами, как у взрослых, уже в семь лет.
Посреди аллеи шел мальчик, справляя нужду прямо на ходу.
Никто из взрослых здесь не интересовался жизнью детей. Были только маленькие люди, которые почти ничего не зарабатывали, те, кто не мог, сколько бы ни работал, купить еды, и те, кто хотел бы трудиться, но не имел возможности.
На другой стороне дороги, которая делила Виктория-парк пополам, стояли железные ворота, а за ними простиралась лужайка. На ней играли девочки с короткими стрижками, в юбках, переделанных из маминого старого платья. Лужайка была редкой и пятнистой: трава росла короткая, местами виднелась земля. Здесь не сдавали в аренду кресел. Не было и собак, бегавших в ошейниках рядом с людьми.
Парк окружен рвом. Двое мужчин, опершись локтями о перила моста, смотрели на воду, которая где-то впадала в Темзу. Буксир тянул грузовую баржу с металлоломом. Лошадь тянула буксир. Мужчина шел по бетону рядом с лошадью, в грязном костюме.
И снова двухэтажные дома. Из щелей между ними, словно безумные, выпирают кривые постройки. Дома. Дома. Дома из красного кирпича. Даже в Ист-Энде здания выглядят лучше. В лавке дешевых сладостей продавались леденцы за пенни. В мелочной лавке торговали хлопковыми носками, булавками и открытками – не такими, как в «Селфриджес», за два пенса, а, например, такими:
Угол улицы. Продавец вечерних газет с красным воротником хватает прохожего в кепке и говорит:
– Пенни не хватает!
– Гм… И правда!
– У меня самого тоже пенни в обрез, а ты орехами щелкаешь. Пфуй!
Полицейский в белых перчатках удивленно оборачивается и видит, что на животе газетного продавца висит объявление: «Дерзкий и бесстрашный грабитель!!!».
Или еще одна: перед столом с табличкой «Консультация для безработных» стоит очередь. Один, в смятой высокой шляпе, засунув руку в просторные штаны и опираясь локтем на стол, говорит:
– Послушайте, сэр. Я уже больше года живу на деньги благотворительности. Не будет ли повышения?
В районе Бишоп, где продают такие открытки, капуста стоит пенни. За два-три пенса можно купить сушеную копченую рыбу. Фальшиво звучит труба. Грязная занавеска в черно-белую полоску. За ней знак: «Алкоголь». Женщины и дети толпятся перед лавкой мясника, где продают требуху.
Омнибус до Пикадилли, который едет по хрупкому, забитому мусором черному Лондону, забирает у улицы Бишоп несколько обеспокоенных мужчин и женщин и снова мчится сквозь хаос окраин.
Универмаг. Большая распродажа мебели! Рассрочка на восемнадцать месяцев!
«Слава Христу!» – церковь.
«Ломбард».
«Подержанные вещи».
Между высокими зданиями – закопченные металлические конструкции. Между черными стальными балками, куда не проникает свет, дети в белом. Это место, похожее на заводской двор, было «Королевским госпиталем для детей».
Стальной блеск воды. Канал. Железнодорожный эстакадный мост между окнами четвертого этажа.
Там и сям пробегают такси.
Не клаксон ли это? Похоже, омнибус наконец въехал в лондонский район, где разрешено движение автомобилей.
Здания пароходных компаний. Еще одна пароходная компания. Доковая компания. Компания морского страхования. Снова пароходная компания.
Все эти здания выглядели как огромные сейфы. На окнах золотые щиты с короной, на которые лев и единорог ставили передние лапы – известный королевский герб. Это была «Британская ювелирная компания».
Далее омнибус идет вдоль массивной каменной стены и останавливается прямо в самом центре невероятной толпы. Городская площадь. Площадь между улицами. Здесь лондонцы странно ниже ростом, суетятся туда-сюда среди волн цилиндров и котелков. Среди этой массы возвышалась конная статуя. Восемь массивных колонн «Банка Англии» возвышались над площадью, покрытые пылью, словно раскрывая крылья.
В бедном Ист-Энде ни одной колонны. Ровная, плоская полоса каменных стен. Но если подъехать с Вест-Энда, хоть наземным, хоть подземным транспортом – неизбежно встретишься с этой площадью, на которой стоит «Банк Англии». На фронтоне над восемью колоннами выгравированы латинские надписи вроде «ANNO ELIZABETHAE R XIII CONDITVM ANNO VICTORIAE R VIII RESTAVRATVM», символизирующие время активной колониальной экспансии Британии. Люди поднимаются и спускаются по широким каменным ступеням, суетливо разгоняя голубей на площади. Площадь застеклена – внизу находилась станция метро. В честь офицеров, нижних чинов и жителей Лондона, служивших королю и королеве в Первую мировую войну 1914–1918 годов, стоит памятник. Сегодня не день перемирия. Деловые лондонцы торопливо обходили памятник перед банком. У основания лежали засохшие венки. Несколько пустых ваз перевернуты и испачканы голубиным пометом. Конная статуя герцога Веллингтона охраняла «Банк Англии» и огромное здание биржи справа и, словно старший полицейский чин, смотрела сверху на толпу.
Здесь, на Вест-Энде, конечная. Все государственные и личные добродетели, хитрость и интриги Британии руками мужчин и женщин-кассиров с зарплатой от тридцати четырех до шестидесяти четырех шиллингов в неделю сводились внутри этих закопченных восьми колонн к простым «дебет» и «кредит». Пусть за ним и начинается Ист-Энд, фасад банка Англии оставался величественным. Колонны, словно раскинутые руки, стояли перед городской «колонией», а человек, оказавшись здесь, видел только, как приходят толпы из Вест-Энда, поднимая пыль и закручиваясь вихрем между двумя гигантскими магнитами – биржей и банком.
В Европе и на Уолл-стрит в Нью-Йорке в воздухе с запахом асфальта и бензина всё скупают в кредит, что тревожит известного экономиста Бэбсона.
В Белфасте съезд британских тред-юнионов. Председатель Бен Тиллетт выступил со следующей речью:
«Большая часть контроля международной экономики теперь переместилась в Соединенные Штаты. Долги, накопленные Америкой во время войны, – лишь одна из причин. Огромные природные ресурсы Америки, масштабное внутреннее потребление и непрерывно развивающееся процветание – всё это также должно быть учтено. Европейские капиталисты ждут прибыли и возврата средств. Великобритания обязана это обеспечить.
Поэтому движение тред-юнионов должно тесно взаимодействовать с предложениями по организации британского государства как экономической единицы».
Смотри, полицейский поднял руку!
Сейчас! Переход! Но что же такое «стена обмана» Палестины, фотографии которой публикуют даже японские газеты? Почему Британия отправляет войска и вооружает сионистов, чья штаб-квартира находится возле Британского музея, чтобы те убивали арабов?
ANNO ELIZABETHAE
ANNO VICTORIAE
Евреи под руководством Ротшильдов стремятся создать национальное государство в Палестине. «Цели сионистов и основы политики Британии совпадают». Наличие британской военной авиационной базы в Палестине было хорошим рычагом давления на Ближний Восток и Индию. По соглашению Рутенберга Британия получила права на гидроэлектроэнергию Иордана. По Соглашению о Мертвом море Британия собиралась извлекать около восьми миллиардов фунтов соли. Местные арабы, занимавшиеся сельским хозяйством в Палестине, лишились значительной части земли. Сионистская политика сделала еврейских работников трудовой аристократией. «Палестинские тред-юнионы не созданы для борьбы с капиталистами».
