для тебя.
– Большое спасибо, Эмир. Когда ты приехал?
– Два дня назад, на твой день рождения. Я приехал закончить фильм с ним.
– Придется работать?
– Да, немного.
– О нет!
– Мы немного поработаем, чтобы снять о нем лучший фильм всех времен. Надо будет ехать в Мар-дель-Плату…
– Ты был у Фиделя?
– Нет, собираюсь… поеду на следующей неделе.
– О, правда?
– Алло, ты был у Фиделя? Да?
– Да!
* * *
Кастро (видеосъемка): Мы очень рады, что ты здесь. Позволь мне сказать тебе кое-что, только тебе и никому другому…
Марадона: Никому, кроме восьми миллионов человек, которые нас смотрят.
Кастро: Даже если бы меня объявили почетным президентом Соединенных Штатов, я бы не уехал!
* * *
Я следовал за харизмой Диего и в этом фильме. В какой-то момент, прежде чем мы начали говорить о том, что людям нужен кто-то, кто мог бы их повести за собой, потому что сегодняшние мировые лидеры просто недостаточно хороши, он спросил меня: кто этот лидер? Сейчас я думаю, что тот лидер – он.
Мы готовились к этим путешествиям с надеждой, что наши маленькие страны, наши поезда выйдут на главные пути. Помню, как в детстве мы запрыгивали в поезда, ходившие из предместий в центр. Когда мы выросли, бессонными ночами вспоминали тени купе, мелькавшие на потолках наших жалких квартир. Это была та же игра света и тьмы, шума и тишины, как в тех поездах, которыми фашистские режимы перевозили людей к местам казни, а большевики – в места, где им предстояло отбывать суровые наказания. Это были длинные извивавшиеся поезда, огни которых на мгновение освещали лица девушек, учивших нас целоваться, и, пока тени играли на наших обнаженных телах, эти поезда возвращали нас в объятия наших жен и детей, которых мы не видели долгое время, в теплые объятия, неважно, были мы политзаключенными или неверными мужьями.
* * *
Марадона (болеет):
– Сукин сын… Так его…
* * *
– Какой финт! Да здравствует народ Латинской Америки и Карибов! Да здравствует Аргентина! Дождь перестает. Наша подруга Бланка Чанозо сказала мне, что дождь перестанет, если дунуть три раза. Нужно подуть вверх три раза… и дождь перестанет. И останемся мы, народ Америки! Водитель Диего Армандо Марадоны прибыл «АЛБА экспрессом». Он приехал сюда на «АЛБА экспрессе». Диего, иди сюда! Диего, скажи что-нибудь этим людям!
Марадона:
– Я люблю вас! Спасибо вам, что вы здесь. Аргентина очень гордится. Давайте прогоним Буша!
– Да здравствует Диего! Да здравствует Марадона! Да здравствует народ! Дождь перестал. На всякий случай подуем еще раз. Вот теплый прием! Иди сюда, брат! Скажи что-нибудь людям.
– Спасибо, командир! Революционный привет всем антиимпериалистам Латинской Америки! Удачи! Продолжим борьбу за свободную Латинскую Америку! Спасибо вам.
– Мы собрались здесь сегодня, чтобы сделать многое. И все мы принесли с собой лопату. Лопату могильщика! Потому что здесь, в Мар-дель-Плате, мы роем могилу для FTAA[105]! Могилу для FTAA!
В 1986 году победа Аргентины над Англией в Мексике принесла Диего его первый титул чемпиона мира. Справедливость восторжествовала, а в то время справедливость была возможна только в футболе. Мар-дель-Плата был не просто эмоциональной реакцией латиноамериканцев, против которых ЦРУ организовывало государственные перевороты и военные хунты, заполняя стадионы мирными жителями, которых позже ликвидировали. И дело было не только в нацистских преступниках, которые остались безнаказанными после Второй мировой войны и были тайно переправлены в Северную Америку, а затем рассеяны по всей Латинской Америке, став союзниками диктаторов, организуя противников режимов и убивая социалистических лидеров. В Мар-дель-Плате Латинская Америка отказалась подписать соглашение АЛКА, основной идеей которого была либерализация импорта и экспорта, но которое, по сути, было лишь прикрытием для экономического подчинения Латинской Америки. Как и соглашение, подписанное Мексикой в 1983 году, соглашение под названием НАФТА[106], которое представляло собой брачный союз между Северной Америкой и Мексикой. США и Канада инвестировали деньги, а для мексиканцев были созданы тысячи рабочих мест, и все бы хорошо, если бы прибыль оставалась в Мексике, а не утекала на север, оставляя в Мексике только зарплаты рабочим.
7 марта 2007 года, Буэнос-Айрес
Вот, два года спустя… В марте 2005 года мы начали снимать фильм и в отеле задавались вопросом, удастся ли нам увидеть Марадону. Мы грезили о том, кем был Марадона, и мы все еще на том же месте.
Марадона: Серьезно? Это чудесно! На поле я себя чувствовал прекрасно, потому что я был важен, потому что я действительно мог помочь команде.
Не хочу показаться драматичным, но мне отрезали ноги.
Если кто-то ошибается, футбол не должен из-за этого страдать. Я совершил ошибку и поплатился за нее. Но мяч не должен быть грязным.
Забить гол перед 100 000 зрителей, как я сделал, например, в матче против англичан, было для меня обычным делом. Это была моя игра, моя жизнь. Понимаешь? Когда я сломался, я был как все, как все вы, и я могу тебе это рассказать. Меня уничтожил кокаин. Но я был совершенно таким же, как ты. Однако, когда выпускаешь тигра… но, когда я выходил на поле, я контролировал ситуацию.
Эмир, знаешь, каким бы я был игроком, если бы не принимал кокс? Какой игрок пропал! Это как горький привкус во рту. Я мог стать намного лучше, чем был. Да, действительно, это правда. Я родился в футболе. Я знал, кем стану. Но я не знал, что буду принимать кокаин. Я знал, что куплю дом для своей матери, женюсь и заведу семью, посмотрю мир и Аргентина выиграет чемпионат. Я сказал это, когда был совсем крошечным. Это записано на пленку! Я все это знал. Но вот что случится потом… Я до сих пор чувствую огромную вину за многое. Потому что… люди могут сказать, что я хорош, или что я лучший, или что я стал лучше, чем был раньше. Но они не могут знать, что у меня внутри. Я знаю, где ошибался в жизни. И не могу это исправить.
* * *
Ману чао (песня)
Если бы я был Марадоной
То жил бы так же, как он
Если бы я был Марадоной
Перед любым голом
Если бы я был Марадоной
Я бы никогда не промазал
Если бы я был Марадоной
Потерянным в любом месте
Жизнь – лотерея, и ночь, и день
Жизнь – лотерея,
