Позиция Советской власти была здесь диаметрально противоположной. Вот малоизвестная (да что там – попросту давно забытая) деталь!
После IX Всероссийского съезда Советов в 1921 году Ленин предложил раздавать всем делегатам по три экземпляра отчётов съезда, докладов Госплана и т. п. на уезд и брать с делегатов подписку насчёт того, что они под уголовной ответственностью обязуются сдать все три экземпляра в местную библиотеку через месяц-полтора.
Это предложение было оформлено специальным постановлением IX Всероссийского съезда Советов, и даже во второй половине 50-х годов в советских библиотеках можно было отыскать съездовские издания, на которых имелись вклейки, предлагающие делегатам сдавать полученные материалы в библиотеки[1184].
Как плохо понимали в этом Ленина некоторые старые интеллектуалы… Скажем, Горький, пройдя через период «несвоевременных мыслей» в «Новой Жизни», прочно стал на сторону Ленина и новой жизни без кавычек. Но вот дневниковая запись, сделанная академиком В. И. Вернадским 4(17) апреля 1920 года – ещё в «белом» Симферополе:
«Обдумывая всё происходящее, мне рисуется один выход: новая советская буржуазия и награбившие себе состояние люди вообще: спекулянты, члены коммунист[ической] партии, офицеры и солдаты обеих армий должны сейчас стремиться к тому, чтобы создать строй, обеспечивающий им их собственность и беспечальное житьё, к чему они, в сущности, стремятся. Идейный элемент и у красных, и у белых ничтожный…»[1185]
Читая это, поражаешься – как же это, живя в своей собственной стране, имея возможность (Вернадский её имел) знакомиться со статьями Ленина, будучи свидетелем огромной борьбы и труда, так попадать пальцем в небо, предвещая России Ленина строй новых жлобов и шкурников, просто сменивших старых жлобов. (В скобках замечу, что строй жлобов и шкурников действительно стал вновь возможным, но – лишь после 1991 года, в антиленинской стране с самоназванием «Russia»).
Великая Французская революция, например, свергая короля и отрицая «божественное право» монархов, тут же возводила на социальный пьедестал денежный мешок и провозглашала «священным» право частной собственности. В этом случае пессимистические прогнозы типа прогноза Вернадского были объяснимы. Но Ленин-то и большевики сразу и без обиняков поставили вне закона частную собственность, позволяющую её собственнику легально присваивать себе часть чужого труда! Не надо было быть академиком, чтобы понять хотя бы это!
Увы, академик Вернадский оказался здесь полным социальным и политическим слепцом. А, значит, увы, и социальным глупцом. Правда, с годами, живя в СССР, он политически поумнел, хотя и не в полной мере.
Английский социальный аналитик и фантаст Уэллс назвал свою книгу «Россия во мгле». А Ленин, большевики и все здоровые силы народа, всматриваясь в русскую мглу 1920 года, уже видели такое будущее, которое даже писателю-фантасту показалось фантастическим.
Главу о встрече с Лениным Уэллс назвал «Кремлёвский мечтатель», и в ней он признавался:
«В какое бы волшебное зеркало я ни глядел, я не мог увидеть эту Россию будущего. Невысокий человек в Кремле обладает таким даром. Он видит, как вместо разрушенных железных дорог появляются новые, электрифицированные, он видит, как новые шоссейные дороги прорезают всю страну, как поднимается обновлённая и счастливая, индустриализованная коммунистическая держава…
…Ленин, который, как подлинный марксист, отвергает всех „утопистов„…сам впал в утопию, утопию электрификации.
…Можно ли представить себе более дерзновенный проект в этой огромной равнинной, покрытой лесами стране, населённой неграмотными крестьянами, лишённой источников водной энергии, не имеющей технически грамотных людей, в которой почти угасли торговля и промышленность?“[1186]
Европеец, фантаст Уэллс не верил в реальность замыслов новой России. Однако уже ближайшие двадцать лет истории России Ленина показали, что прав был Ленин.
Более того, даже Ленин в своих самых смелых, казалось бы, прогнозах 1920 года не всё предвидел!
На Х съезде РКП(б) он говорил:
– Дело переработки мелкого земледельца, переработки всей его психологии и навыков есть дело, требующее поколений. Решить этот вопрос, оздоровить всю его психологию может только материальная база, техника, применение тракторов и машин в земледелии в массовом масштабе, электрификация в массовом масштабе… Вот что с громадной быстротой переделало бы мелкого земледельца. Если я говорю, что нужны поколения, это не значит, что нужны столетия. Вы прекрасно понимаете, что достать тракторы, машины и электрифицировать громадную страну – такое дело может, во всяком случае, исчисляться не менее чем десятилетиями[1187].
Говоря о десятилетиях, Владимир Ильич имел в виду, скорее всего, три, а то и четыре десятка лет упорной работы – очень уж разорена была Россия. Но сам же Ленин дал России такой созидательный импульс, что новые поколения советских крестьян-колхозников стали фактом уже через пятнадцать-двадцать лет! А самой выдающейся чертой новой советской деревни оказалась – хотя это обычно и выпускается из виду – преобладающая доля бывших крестьянских парней среди лётчиков, Героев Советского Союза времён Великой Отечественной войны!
В царской или буржуазной России эти дети крестьян и мечтать не могли бы о свободном полёте над лесами и полями Родины. В ленинской России они не только мечтали, но и превращали мечту в реальность…
А вот Уэллс в своих социальных прогнозах не только относительно России, но и всего мира, тотально и фатально ошибся. Возражая в своей книге Ленину, Уэллс заявлял:
«Я верю в то, что в результате большой и упорной воспитательной работы теперешняя капиталистическая система может стать цивилизованной и превратиться во всемирную коллективистскую систему, в то время как мировоззрение Ленина издавна неотделимо связано с положениями марксизма… Он вынужден был поэтому доказывать, что современный капитализм неисправимо алчен, расточителен и глух к голосу рассудка и пока его не уничтожат, он будет бессмысленно и бесцельно эксплуатировать всё, созданное руками человека, что капитализм будет сопротивляться использованию природных богатств ради общего блага, и что он будет неизбежно порождать войны, так как борьба за наживу лежит в самой основе его…»[1188]
То же, что и Уэллсу, Ленин говорил в июне 1920 года в беседе с корреспондентами японских газет – Р. Накахира из «Осака Асахи» и К. Фусэ из «Осака Майнити» и «Токио Нити-Нити»:
– Очень трудно иметь дело с имущими классами. Представители имущих классов по самой своей природе думают только об удовлетворении своей алчности к деньгам…[1189]
