В итоге Россия Ленина, а точнее – Россия Сталина, пошедшая после смерти Ленина к социализму под знаменем Ленина, через двадцать лет после первых работ М. А. Бонч-Бруевича вошла в число стран с наиболее развитой радиопромышленностью.
И это – тоже факт!
Эксперимент всегда связан с поиском чего-то нового, а поиск нового – неотъемлемый элемент творчества. И как раз на творческие силы масс рассчитывал Ленин, потому что впервые в мировой истории огромной страной руководили люди, прямо опирающиеся в своём преобразовании общества на массы и имеющие целью обеспечить интересы масс.
И даже более того! Новые лидеры России ставили перед собой и перед массами задачу не только обеспечить насущные интересы масс, но и всесторонне развить их, далеко выводя интересы масс за рамки извечного «Хлеба и зрелищ» к подлинной физической и духовной культуре всех, а не только элитарных, слоёв общества.
Ленин верил в силы людей из народа. Характерно в этом отношении его замечание при обсуждении 22 апреля (5 мая) 1905 года на III съезде РСДРП резолюции об отношениях рабочих и интеллигентов в социал-демократических организациях.
В конце концов всё закончилось следующим решением: «Съезд считает излишним выносить особую резолюцию об отношениях рабочих и интеллигенции в партийных организациях и переходит к следующему вопросу порядка дня»[1242].
Ленин тогда бросил:
– Я не мог сидеть спокойно, когда говорили, что рабочих, годных в члены комитета, нет. Вопрос оттягивается; очевидно в партии есть болезнь. Рабочих надо вводить в комитеты. Удивительно: литераторов на съезде всего три, остальные – комитетчики, а между тем литераторы (Ленин и себя определял как «литератора». – С.К.) – за введение рабочих, а комитетчики почему-то горячатся…[1243]
Прошло более 10 лет (и каких лет!) и в августе 1918 года в «Письме к американским рабочим» Ленин заявил:
«На каждую сотню наших ошибок… приходится 10 000 великих и геройских актов…
Но если бы даже дело обстояло наоборот, – если бы на 100 наших правильных актов приходилось 10 000 ошибок, всё-таки наша революция была бы, и она будет перед всемирной историей, велика и непобедима, ибо первый раз не меньшинство, не одни только богатые, не одно только образованные, а настоящая масса, громадное большинство трудящихся сами строят новую жизнь, своим опытом решают труднейшие вопросы социалистической организации…»[1244]
И это было правдой…
Однако – при всём при том – Россия образца 1921 года представляла собой в системном смысле ещё «ту» «кашу»… В одном из выступлений Ленина в апреле 1921 года – на собрании секретарей и ответственных представителей ячеек РКП(б) Москвы и Московской губернии, он высказал мысль, подтверждающую выше сказанное:
– Между прочим, в споре с товарищами я говорил: государственный капитализм у нас в России… был бы шагом вперёд. Это показалось очень странным: как это так – в Советской социалистической республике государственный капитализм был бы шагом вперёд? И я, отвечая на это, говорил: присмотритесь внимательно, что мы наблюдаем в России с точки зрения действительных экономических отношений? Мы наблюдаем по меньшей мере пять различных систем или укладов, или экономических порядков…[1245]
Далее Ленин перечислил их: 1) патриархальное хозяйство, которое работает само на себя; 2) мелкое товарное хозяйство; 3) капиталистическое – небольшое частнособственническое хозяйство; 4) государственный капитализм – под контролем социалистического государства, и 5) социализм…
Но ведь не только в экономической жизни России существовали и боролись тогда друг с другом эти пять укладов. Они присутствовали и в социальной жизни… И в культурной жизни… И в реальной общественной психологии…
А господствующим – вначале, и единственным – в конце концов, требовалось сделать один уклад – социалистический. России был нужен этот новый уклад во всём: в экономике, в социальной сфере, в культуре, в общественной морали и психологии… И дело это казалось многим совершенно неподъёмным или почти неподъёмным…
Но, как хорошо подметил белорусский драматург Макаёнок: «Слово „почти“ – это почти слово»…
«Умный» и «почти умный»…
«Живой» и «почти живой»…
Но, в то же время, наряду с «невозможно» есть и «почти невозможно».
Сделать почти невозможное возможным и стало задачей Ленина и России в отвоёванные у мирового Капитала мирные двадцатые годы.
28 апреля 1918 года в № 83 газеты «Правда» была напечатана огромная программная статья Ленина «Очередные задачи Советской власти». 26 апреля она обсуждалась на заседании ЦК, и было решено опубликовать её в «Правде», в «Известиях ЦИК» и отдельно – брошюрой.
Уже в 1918 году вышло более 10 изданий брошюры – в Москве, Петрограде, Саратове, Казани, Тамбове и других городах. В том же году она была издана на английском языке в Нью-Йорке, на французском языке – в Женеве, и на немецком – в Цюрихе…[1246]
В ней Ленин писал:
«Развитие партии большевиков, которая является ныне правительственной партией в России, особенно наглядно показывает, в чём состоит переживаемый нами и составляющий своеобразие настоящего политического момента исторический перелом, требующий новой ориентации Советской власти, то есть новой постановки новых задач.
Первой задачей всякой партии будущего (эти слова прямо адресованы КПРФ, – С.К.) является – убедить большинство народа в правильности её программы и тактики…
…Второй задачей нашей партии было завоевание политической власти и подавление эксплуататоров…
…На очередь выдвигается теперь, как очередная и составляющая своеобразие переживаемого момента, третья задача – организовать управление Россией…
…Мы, партия большевиков, Россию убедили. Мы Россию отвоевали – у богатых для бедных, у эксплуататоров для трудящихся. Мы должны теперь Россией управлять»[1247].
Однако сразу лишь управлять Россией не получилось… Внутренняя и внешняя реакция спровоцировали гражданскую войну, началась интервенция… Более двух лет большевикам пришлось Россию опять убеждать и опять отвоёвывать у богатых для бедных, у эксплуататоров для трудящихся.
И вот теперь, наконец, перед большевиками – как очередная и теперь уже всё более основная задача Советской власти – вставала задача управлять Россией.
В июне 1920 года Ленин принял японских газетчиков Р. Накахира из «Осака Асахи» и К. Фусэ из «Осака Майнити» и «Токио Нити-Нити». Фусэ задал тогда вопрос:
