пересказывать что-то:
– Жили-были князь Семен и юная княжна Феклуша. Были они склонны друг к другу и задумали пожениться. Только отец Феклуши сказал: «Сперва посадите, вырастите брюкву и капусту, соберите и продайте. Тогда и свадебку сыграем».
Пришло осеннее время, капуста закрутилась, глядеть бы за ней, да недоглядели. Однажды князь Семен вышел на крыльцо – а там козы всю его капусту потоптали да поели.
Выбежала из своего домика княжна Феклуша – и увидела, что капусточка ку-ку, только козы гуляют по огороду. «Что же ты, жених? – спросила она. – Проспал? Из чего свадьбу творить будем?» Князь Семен успокоил ее, мол, что я мог сделать, на следующий год посадим – и все будет». Посадили капусту на следующий год, но и ее потоптали на этот раз уже коровы. И на следующий год тоже.
– Вот такие у нас были князья и княжны, ничего не умели делать, даже капусту вырастить и сохранить.
Спросила мужа:
– Правда, смешно, Сережа? – закончила Натальюшка, весело взглянув на мужчин.
Маркиза, получившая в православии имя Юлия Павловна, вопросительно взглянула на мужа, но тот отмолчался: мол, не так смешно, как грустно. Она же ничтоже сумняшеся встала и хлопнула в ладоши:
– Браво, браво! Какой же писатель написал такое?
– А вот, тут есть и фамилия, – и открыла журнальчик. – Нарижный Василий Трофимович.
– А-а-а, знаю сего автора. Кое-кто почитает его предшественником Николая Гоголя.
Григорий посерьезнел, извлек откуда-то лист бумаги и долго и тщательно что-то изображал на нем. Потом резко все перечеркнул и наконец высказал то, что его, да и весь Петербург, в последнее время терзало:
– Господа, а ведь мы накануне войны. И война не только войной опасна. А тем, что неведомые последствия могут привести к бедам куда худшим.
– Как? – удивилась Юлия Павловна. – Разве Россия чего-то боится? Вы же изгнали Наполеона, а тут кто?
– А тут, – очень строго ответил Сергей Григорьевич, – началось, как часто это бывало, с Османской империи. Но оставим это. Сейчас меня интересует другое. Не забыли ли вы, что на будущей неделе именины Николая-угодника, и, как всегда, государь приглашает нас на свое тезоименитство.
Сергей Григорьевич постоянно занимался Строгановскими училищами и опекал Московский университет. Однако как-то сказал: «Я не пропустил ни одной войны и не буду пропускать». Раньше он снов не видел или не запоминал, а тут вдруг приснился ему сон, очень ясный и отчетливый. Россию на карте видел похожую на какое-то существо, или гиганта, или кита, или древнего мамонта, а может быть, огромную белую медведицу. И со всех сторон – севера, запада, востока, юга – к ней подбирались какие-то злобные существа и кусали, кусали великана…
В это время сон был непонятен, потому что никакой войны не было. Наоборот, они собираются в Царское Село, все уже готово к большому празднику, и кажется, что это просто ночной кошмар, не имеющий ничего общего с реальностью. Но вскоре сон этот осуществился – началась Восточная, или Крымская, война. И тогда уже ему часто стали сниться страшноватые сны.
А спустя неделю, когда все отмечали день именин государя Николая Павловича, наши герои оказались в Царском Селе.
Глава 45. В Царском Селе
Никогда, казалось, не было такой ранней летней жары. Май был необычайный, раннее тепло, ранняя Пасха, пиршество сирени, которой были окружены аллеи царскосельского парка.
Сергей Григорьевич, барон Григорий Александрович и тут же сын Сергея, Александр, шли по аллее между рядами белых и розовых цветущих кустов сирени. Главной была, конечно, Мария Николаевна, дочь государя. Она повернулась к ним:
– Вы – мои рыцари, – и улыбнулась.
Каждый старался ей то ли угодить, то ли просто понравиться. Григорий, как всегда, блистал своей речью, своими рассказами, как Цицерон или как краснобай. Его сын Сергей вспоминал о последних раскопках в скифском кургане и описывал удивительные находки золотых изделий очень тонкой работы. А младший, молодой Александр Строганов был так хорош собой, молод, красив и изящен, что ему не нужно было ничем завлекать принцессу Марию.
– Вы, – обвела она всех ласковым взором, – настоящие рыцари. Но я не могу выбрать никого из вас, не могу предпочесть никого, потому что для меня выше всех мой отец.
Все знали, каков был Николай Павлович, с благородной красивой головой, настоящей царской поступью и изящными манерами, что он никем не будет превзойден.
– Но вы – мои пажи, мои рыцари и, как мне ведомо, большие помощники моему отцу.
Григорий Александрович заговорил на неслыханную тему, то ли читал легенды о Якове Брюсе, то ли черпал знания из других источников. Он вел свое повествование о созвездиях – о Кассиопее, Лебеде, о знаках зодиака и астрологии. Обожающий женщин, он вывел даже формулу: о Венере, древней богине и о боге Эросе. Оказывается, Венера соединяла в себе все – и страсть любовную, и платонические чувства.
Царское Село пировало, веселилось, слушало музыку, пение, наслаждалось ароматами цветущих деревьев и кустов и… вело свои светские беседы, порой не без сплетен, которые были рядом с похвалами, скрытыми хулами, но преобладали интриги и просто пересуды.
Вдали показалась фигура молодой красивой женщины. Рядом с ней вполне невзрачный и медлительный мужчина, видимо муж. Его спутница сорвала две ветки сирени и закружилась, а потом гроздьями душистых цветов провела по щеке спутника. Еще бы ей не играть. Это и был ее муж, которого она называла «божья коровка», человек добродушный, спокойный и покладистый. Она, напротив, была дама заводная, игривая и имела прозвище Мадам Интрига.
Строгановы, увидев вдали эту пару, завернули за ближайший куст сирени и быстро удалились в другую сторону. Это была известная интриганка Идалия Полетика. Григорий узнал свою воспитанницу, а его сын Сергей, несколько усмехнувшись, заметил:
– Вот какова твоя воспитанница. Плод твоего легкомыслия.
– Может быть, не легкомыслия, а порядочности, – не сдался отец.
Он не продолжил. История, конечно, известная всем Строгановым. То ли во Франции, то ли в Португалии, где на него со всех сторон поглядывали очень зазывно метрессы, там узнал он историю несчастной жизни одной женщины, которую убил муж. У той женщины осталась девочка, которую он и взял на воспитание. Так она оказалась в семье маркизы и Григория. Но как вы думаете, кого они увидели, когда вышли на другую аллею? Первым, кого они увидели, был генерал Ланской, на руке которого повисла та самая Идалия. А муж ее уже был отодвинут и шел позади.
Глава 46. В кабинете
Граф Сергей Григорьевич сидел в кабинете в позе властелина, окруженного своим
