ролей, и Шекки Грин, который отказывался выступать в Лас-Вегасе до тех пор, пока из зрителей не прогнали комика-вора.
В статье перечислялось несколько шуток из репертуара Робина, которые он использовал либо в своих живых выступлениях, либо в «Морк и Минди», и которые вполне возможно принадлежали другим комикам. Повторяющаяся шутка, когда Робин заявлял: «А сейчас я вам покажу что-то, чем я особенно горжусь», а после этого начинал расстегивать ширинку, по словам авторов статьи, принадлежала Чарльзу Флейшеру, а слова «Реальность – вот это концепция», ставшие названием знакового альбома Робина, возможно, принадлежали Биффу Мэнарду. В статье также говорилось, что одна из известных крылатых фраз Морка «Что происходит, плазма?» – слова, с которыми он часто обращался к своему юному другу Юджину (Джеффри Жаке) и их осознанно неверная комедийная интерпретация «Что происходит, кровь?» – были позаимствованы у Джона Уизерспуна, актера и комика, который вместе с Робином выступал в «Шоу Ричарда Прайора» и у которого долгое время была сценка о переехавшем в Беверли-Хиллс друге, который часто произносил эти фразы.
Уизерспун рассказывал «Tribune», что у них с Робином был на этой почве конфликт. «Он ответил: ”Я много импровизирую. И если я использовал твою фразу, то заплачу за это“, – вспоминал Уизерспун. – Я возразил: ”Ты не сможешь мне заплатить, потому что шоу просмотрели 40 миллионов человек. И если за каждого из них ты дашь мне по доллару, будет круто. О другом и толковать не стоит“. В статье также цитировали таких комиков-ветеранов, как Том Дрисен, который подтвердил авторство Уизерспуна, и Тим Томерсон, который рассказал, что ему угрожали менеджеры Робина за исполнение сатирической сценки о нем. «Я принял его позу, положив руку на бедро, и сказал: ”О, я буду вести себя так“, – объяснял Томерсон. – Это вызвало смех комиков в зрительном зале, которые были в курсе, о чем я говорю».
Робин, сильно задетый этими обвинениями, категорически все отрицал. «В этом нет ни капли правды, – говорил он. – Они все мои друзья, я не хочу ни с кем из них ссоры». Некоторые коллеги встали на защиту Уильямса. Ховард Сторм, режиссер «Морк и Минди», говорил, что менее успешные комики просто завидуют успеху Робина. «Когда ты успешен, к тебе будут одни и те же претензии», – говорил он.
Другие исполнители, знакомые с Робином в то время, никак не могли прокомментировать эти заявления. Мало кто из них верил, что он действовал умышленно и хотел преподнести чужие шутки как свою собственную работу. Однако некоторые признавали, что хотя это и не было открытым плагиатом, но Робин действительно повторял слова, реплики, копировал персонажей и сюжеты, которые изначально придумали другие исполнители. Порой он даже не осознавал, что делает.
Некоторые комики утверждали, что поведение Робина попадало в ту зону, которая считалась приемлемой в соответствии с этическими представлениями сообщества. «Робин видел что-то, что ему нравилось – как это смотрится и как звучит, – рассказывал Джим Стаал, выступавший с Робином в Comedy Store Players и снимавшийся с ним во втором сезоне «Морк и Минди». – А затем он делал это по-своему, что-то добавлял, что-то убирал. Мы это называли ”сладкой кражей“. Порой Робин преподносил свою интерпретацию чужого материала, а зрители об этом даже не догадывались».
Но не все допускали возможным даже небольшое заимствование. Ричард Льюис, друг и коллега, говорил, что вполне понимает тех комиков, которые считают такое поведение непростительным. «Робин мог взять сюжет или шутку, а затем сделать ее лучше, потому что он был гением, – говорил Льюис. – Но сама задумка тоже на вес золота. Если у молодого комика есть все четыре-пять минут в шоу ”Сегодня вечером“, и внезапно Робин выступает с тремя его шутками, естественно, он в заднице. Так что да, для некоторых существовала весомая причина быть так враждебно настроенными».
Но существовал и другой Робин, который повторял слова и идеи других людей неосознанно и бессознательно – результат быстрого ума, который впитывал абсолютно все, смешивая новую информацию с уже имеющейся, в результате чего артист был искренне уверен, что это его собственные изобретения.
Порой Робин осознавал, что он сделал, и очень об этом сожалел, желая искренне загладить свою вину. «Что-то словно щелкало у него в голове, – рассказывал Стаал. – После чего он говорил: ”Дерьмо, я вспомнил, откуда у меня эта сторочка. Клянусь Господом, я не хотел“».
Однажды, когда Робин выступал в «Copacabana» в Нью-Йорке, как-то в обед он отправился по магазинам с Моникой Ганас и Джошуа Рауль Броди из группы «Rick and Ruby», а затем на такси вернулся в театр. «Движение было напряженное, такси ехало медленно, – вспоминал Броди. – Когда садились в такси, Моника рассказала Робину историю, которая произошла с ее двоюродным братом. А когда мы выходили из такси, уже Робин рассказывал Монике ту же историю, как если бы она произошла с кем-то другим. То есть за время пути он уже и забыл, от кого слышал эту историю». Относительно любых обвинений в незаконном присвоении тот же Броди говорил: «Ваша честь, я хочу предложить объяснение. Это была болезнь, а не кража».
Гораздо позже Робин выработал определенную позицию по этому вопросу. «Если вы зависаете в клубах, как я, 24 на 7, то слышите многое, – говорил он, – затем, когда вы начинаете импровизировать, мозг выдает вам все то, что успел накопить. Во всяком случае, так работает мой мозг». В какое-то время Робин перестал ходить в клубы, боясь, что его снова обвинят в воровстве реплик и насмешках над материалом других актеров. А когда ходил, то предпочитал отмалчиваться и не афишировать себя. «Мой мозг был переполнен информацией, – говорил он. – А я не всегда мог ее использовать. "Ах, это ваша фраза? Простите, я не знал. Вот дерьмо…"»
Но до тех пор, пока он давал зрителям то, чего не мог дать ни один другой комик, Робин понимал, что ему не о чем беспокоиться: «По-настоящему уникальным парням не о чем волноваться», – говорил он.
Что бы Робин ни делал – намеренно или случайно, – Джейми Масада, владелец Laugh Factory, говорил, что им двигала благородная цель, которая в конечном итоге вышла из-под контроля. «Он зависимая личность, – сказал Масада. – Робин зависел от смеха. Иногда ему безумно хотелось всех рассмешить. Но не нужно было красть материал».
Но теперь, когда Робина называли вором, он обнаружил, что независимо от того, сопротивлялся ли он яростно этим обвинениям или вообще не отвечал на них, над его головой нависла туча, и он ничего не мог поделать, чтобы избавиться от нее.
Дом все еще оставался для него
