Их и пригласили.
И тогда для обеспечения полного дипломатического единства советских республик 22 февраля 1922 года в Москве был подписан протокол о предоставлении Российской Федерации полномочий защищать права советских республик (Украины, Белоруссии, Грузии, Армении, Азербайджана, Бухары, Хорезма и Дальне-Восточной Республики) на Генуэзской конференции, заключать и подписывать от их имени выработанные на конференции отдельные международные договоры и соглашения.
Этот официальный дипломатический союз стал первым шагом к конституционному объединению советских республик.
Однако летом 1922 года ЦК КП(б) Грузии, подстрекаемый бывшим председателем Ревкома Грузии и членом Президиума ЦК КП(б)Г Поликарпом Мдивани (1877–1937), разрешил турецкому Оттоманскому банку открыть отделение в Тифлисе, что подрывало позиции и без того не очень-то прочных советских денег. Госбанк РСФСР, естественно, возражал, и афера была прикрыта, но вызвала бурный протест Тифлиса.
Нервно повёл себя и советский Киев, где заправляли многие „будущие жертвы сталинской тирании“, в том числе – из бывших украинских эсеров, „боротьбистов“. Собственно, и бывшие петлюровцы далеко не все убрались в эмиграцию, и часть их успешно перекрасилась из „жовто-блакытных“ в якобы „красные“, фактически оставаясь националистами, а точнее – националистическими агентами влияния на Украине внешних антисоветских сил.
Ленин в это время был в Горках, и его об этих выходках Мдивани не информировали.
10 августа 1922 года Политбюро ЦК РКП(б) предложило Оргбюро создать комиссию для рассмотрения вопроса о взаимоотношениях РСФСР и национальных республик. В комиссию вошли Сталин, Валериан Куйбышев, Орджоникидзе, Раковский, Сокольников (Бриллиант), а также: Петровский от Украины, Червяков от Белоруссии, Агамали-оглы от Азербайджана, Мясников (Мясникян) от Армении и Мдивани от Грузии.
Ленин одобрил исходные тезисы Сталина, предлагавшего федерацию в части „военного, хозяйственного дела и внешних сношений (иностранные дела, внешняя торговля)“ при сохранении за республиками „автономии во внутренних делах“.
Затем Сталин разработал проект резолюции комиссии „О взаимоотношениях РСФСР и с независимыми республиками“, который предусматривал вступление всех национальных республик в РСФСР на правах автономных республик. Это обеспечивало бы ту системную централизацию, без которой жить становилось всё сложнее.
Но оставались же ещё и национальные амбиции! А кто является их носителем? Известно кто – „образованные“ слои „нации“, „элита“…
Простые люди в республиках были от этого далеки, зато амбиции переполняли „партийных интеллигентов“ типа Мдивани, не говоря уже об интеллигентах беспартийных, националистические претензии которых были вообще беспредельными, как и гражданская безответственность.
Проект Сталина поддержали в ЦК компартий Азербайджана и Армении, белорусы колебались, в украинском ЦК от обсуждения проекта уклонялись, а Мдивани бурно протестовал.
23 и 24 сентября 1922 года комиссия ЦК заседала под председательством Молотова, и проект Сталина был принят, всё же, единогласно за основу. При воздержавшемся Мдивани.
А 26 сентября Ленин в Горках беседовал со Сталиным, после чего обратился к Каменеву:
„т. Каменев! Вы наверное уже получили от Сталина резолюцию его комиссии о вхождении независимых республик в РСФСР…
Я беседовал об этом вчера с Сокольниковым, сегодня со Сталиным. Завтра буду видеть Мдивани (грузинский коммунист, подозреваемый в „независимстве“).
По-моему, вопрос архиважный. Сталин имеет немного устремление торопиться. Надо Вам… подумать хорошенько; Зиновьеву тоже…“[1325]
На первый взгляд, можно подумать, что Ленин в ходе беседы со Сталиным с ним разругался, и апеллирует к Каменеву и Зиновьеву.
Но, во-первых, Сталин вообще не имел склонности к склоке с кем-бы то ни было, а уж с Лениным – тем более (да ещё и с Лениным, только-только оправившимся от болезни).
Во-вторых, в том же письме Ленина есть и такие строки: „Одну уступку Сталин уже согласился сделать“…
Речь шла о замене в параграфе 1-м слов о вступлении республик в РСФСР на слова: „Формальное объединение вместе с РСФСР в Союз Советских Республик Европы и Азии“. Именно последнюю формулу Ленин использовал в своём письме от 26 сентября, что позволяет предположить, что это, не самое удачное, название союзного государства было, похоже, Лениным и предложено.
Ленин предлагал и другие поправки, ненужность которых, как я понимаю, сам же вскоре и понял. Что же до поправки насчёт того, что надо закрепить в будущем договоре не вступление остальных республик в Российскую Федерацию, а объединение всех республик, включая Российскую Федерацию, в общее союзное государство, то эта поправка Ленина была тогда политически разумной, и Сталин её принял.
Так или иначе, Сталин сообщил Ленину 26 сентября 1922 года, что готов отложить внесение резолюции в Политбюро до возвращения Ленина в Москву, которое планировалось на начало октября.
Существенно и то, что Ленин написал письмо Каменеву после беседы со Сталиным, и из текста письма следует однозначный вывод: эта беседа была не спором глухого со слепым, а товарищеской дискуссией, в результате которой идея объединения прошла дополнительную предварительную „обкатку“.
То есть, шёл нормальный рабочий процесс выработки важнейшего решения. И мнение Ленина о якобы „торопливости“ Сталина имело не принципиальный, а текущий характер. До 26 сентября Ленин и Сталин встречались ещё и 12 сентября, и об этой встрече Сталин написал в „Правде“. Причём из его заметки – позднее о ней будет сказано отдельно – однозначно можно было понять, что атмосфера их беседы была самая дружеская и непринуждённая.
При всем при том в ситуации образовался опасный – не столько для будущего СССР, сколько для здоровья Ленина, – „подводный камень“. Возник так называемый „грузинский вопрос“ – с осени 1922 года обострился конфликт между 1-м секретарём Закавказского крайкома Орджоникидзе и грузинскими партийными „верхами“ во главе с Поликарпом Мдивани (1877–1937).
Мдивани работал в партии с 1903 года, но был, если говорить коротко, склочником, националистом, сепаратистом и дрянью… Вначале он был вообще против идеи СССР и проводил линию на обособленность Грузии. Затем стал претендовать на особое место в будущем СССР, настаивая на прямое, а не через Закавказскую Федерацию, вхождение Грузии в будущий СССР и т. д.
Мдивани не был настолько крупной величиной, чтобы входить в круг внимания непосредственно Владимира Ильича. Тем не менее, кое-кто (?) настойчиво вводил Мдивани в его поле зрения.
