В задачи Общества Штура входили всесторонняя помощь всем словакам, проживающим на территории России, содействие освобождению военнопленных словаков, а также предоставление свободного перемещения словацким коммерсантам и всем другим словакам по территории России[236].
По случаю торжественного заседания 19 декабря 1915 г. Общество получило приветственную телеграмму императора в ответ на свое послание. На этом собрании представители всех славянских народов «приветствовали обновленное движение словаков, выразив в своих речах здравицу и пожелание успехов словацкому народу»[237].
Велика заслуга Общества памяти Штура в деле актуализации словацкого вопроса в России и распространения исторических представлений и знаний о словаках. В его задачи входило, как отмечалось в программном документе, «устраивать собрания, беседы, чтения и лекции о словацком вопросе; Общество изучает жизненные потребности словацкого народа, словацкую историю, литературу, искусство и язык, организует съезды национальных деятелей; создает в помещении Общества словацкую библиотеку, устраивает литературные вечера, способствует словацко-русскому сближению. Особое внимание уделяется военнопленным словакам, к освобождению которых Общество уже приступило. Правление Общества в намерении облегчить положение многих словаков, вызванное военными условиями, приступило к выдаче всем благонадежным словакам удостоверений за подписью председателя Общества».
Общество способствовало сплочению словацких национальных сил в России и подготовке всесловацкого съезда, который впоследствии, однако, так и не был созван из-за нажима, оказанного Миланом Штефаником после его приезда в Россию (он придерживался чехо-словацкой платформы Национального Совета во главе с Т.Г. Масариком).
Общество настоятельно подчеркивало необходимость укрепления связей с самой многочисленной американской колонией словаков и Словацкой Лигой в Америке. «Имея в виду служение словацкому делу и будущему самоуправлению Словакии правление Словацко-Русского общества намерено поддерживать постоянные контакты со словацкой организацией в Америке и идти рука об руку с представителями 800-тысячной словацкой заграничной колонии для достижения поставленной цели – освобождения словацкого народа от тяжелого гнета. С целью достижения взаимных шагов с сильной американской колонией Правление Общества выразило Словацкой Лиге (в связи с постоянным пребыванием в России ее представителей) пожелание более координированных политических действий словацкого движения в целом»[238].
Общество постановило издавать независимый словацкий журнал, который бы освещал нужды и чаяния угнетенного словацкого народа.
Об отношении к чешскому национальному движению говорилось следующее: «Мы уже сейчас идем рука об руку с братским нам чешским народом с идентичными стремлениями, твердо веря в то, что наши совместные идейные цели в скором времени воплотятся на практике»[239].
В заключение программного заявления на словацком языке утверждалось, что Общество Штура – первая и единственная организация словаков на всей территории России[240].
Ряд документов из фонда Савелова действительно свидетельствует о том, что Общество Штура уже в конце 1915 – начале 1916 г. развернуло активное содействие освобождению словацких военнопленных – активистов национального движения. Из переписки с начальником московского военного округа явствует, что речь шла о пятерке таких словацких деятелей, как Ян Янчек, Йосиф Грегор, Штепан Файнор, Йосиф Газарек, Ян Есенский (для них испрашивалось разрешение проживать в Москве)[241]. Относительно Яна Есенского хлопотали дополнительно, «особенно… профессор Квачала»[242].
Руководство Общества Штура, придерживавшееся преимущественно всеславянской ориентации на платформе «всеславянского единства», стремилось добиться сохранения за Обществом права представительства интересов всех словаков в России. В начале 1916 г. в письме Савелову за подписью, видимо, заместителя председателя Общества В.А. Духая, последний писал: «В настоящее время 2–3 члена колонии стремятся провести идею с целью помешать Словацко-Русскому Обществу быть репрезентативным (для. – Е.Ф.) Словаков в России, нам же необходимо во что бы то ни стало удержать представительство и власть в наших руках, к счастию в правлении нет ни одного лица из оппозиции, к тому же я заявил, что организация Словацко-Русского общества признана и удостоена благодарности наивысшего славянского авторитета, государя императора, а поэтому Словацко-Русское общество является единственным “легальным” представителем Словаков в России». Далее в письме сообщалось, что «мы уже печатаем циркуляр, который будет разослан во все концы России, в нем заявлено, что Словацко-Русское общество – единственный представитель русских словаков, и что только чрез его посредство можно решать словацкий вопрос» (подчеркнуто мною. – Е.Ф.).
Кроме того, в письме Савелову содержалась «покорнейшая просьба указать в частном письме к господину военному министру, что три брата Дакснер, как известные славянофилы, уже освобождены, но лишь в пределах Воронежской губернии, нам же (они. – Е.Ф.) нужны в Москве»[243]. Автор письма Духай обосновывал свои просьбы следующим образом: «Само собой разумеется, что работы с каждым днем больше и больше, а работников мало, вот почему важно, чтобы названные лица, которые несомненно работоспособны – были в нашей среде и работали»[244].
Из этого же документа (письма Духая) следует, что правление Общества привлечением нужных словацких деятелей рассчитывало обеспечить себе перевес над теми элементами в движении, которые придерживались чехословацкого единства и чехо-словакистской ориентации: «Если бы освобождение этих лиц удалось (в чем я ни на минуту не сомневаюсь), то Общество сразу имело бы перевес над оппозицией со стороны некоторых членов московской словацкой колонии» (выделено мною. – Е.Ф.)[245].
