class="p1">Ленин в разных комнатах, в разных городах и деревнях во время заграничной ссылки. В музее Ленина в Москве японка увидела, что тот хорошо учился в школе, когда еще носил фамилию Ульянов. Еще там показывают комнату, в которой он жил после переезда в Кремль.
Вот стол, знакомый по фотографиям Ленина из «Правды», которые известны по всему миру. Книжный шкаф с тремя стеклянными дверцами. На стене – карта и плакат «Не курить». Здесь нет кроватей.
Однако на других фотографиях комнаты Ленина непременно видны письменный стол и грубая койка, свидетельство его скромности.
– Здесь было много разных вещей, но их отправили в Ленинский музей. – Милов толстыми пальцами счищает пыль с красной грубой обивки. – Но мебель та же самая.
Пол в комнате деревянный.
– В Смольном много комнат попросторнее и покрасивее. Там был институт для дворянок, но Ленину нравилось здесь. Он смеялся, когда рассказывал, какое тесное место выбрал в таком роскошном дворце.
Всем известно, что во время Октябрьской революции Ленину не то что думать о роскоши, но даже отдохнуть было некогда. Глядя на простую комнату Ленина и вид из нее на Смольный, японка вспомнила карту.
Карта хранилась в музее Ленина в Москве. Ленин нарисовал ее, будучи в эмиграции в Лондоне, чтобы показать товарищам возможные места для проведения собрания. Карта была изображена хорошо и ясно, на ней обозначены даже мельчайшие улочки на случай чрезвычайной ситуации. Как Ленин, иностранец, смог с такой точностью перенести запутанные лондонские закоулки? Это свидетельствовало о его незаурядных способностях.
Ясные, четкие черные линии карты всплыли в памяти японки, когда она сидела в комнате Ленина в Смольном и глядела из окна на крышу снаружи. Расположение комнаты, пространство между крышами, приток Невы, который тек за Смольным. Она ощутила, что Ленин будто провел линии, связывал воедино все эти явления.
«Нет, не только их», – подумала японка. Эти линии, эти связи теперь охватывают весь мир, как бы обходя Землю по кругу, и только крепнут, когда пролетариат борется с ужасными классовыми предрассудками послевоенной Европы.
Милов, выходя из комнаты, сказал:
– Вы видели это? – Он указал на стену.
– Да, я знаю!
Там висел экстренный выпуск газеты от 25 октября, когда Временное правительство было низвержено.
Новая смена
СССР – единственная социалистическая страна на планете, и ровно поэтому здесь с особым вниманием относятся к подготовке будущего поколения, ведь его задача – защищать и развивать социалистическое общество.
С самой революции право нерожденного ребенка охраняется законом. Например, беременные работницы получают четыре месяца оплачиваемого отпуска, до и после родов. Роддомы бесплатны. На одежду и другие расходы выплачивают от двадцати пяти до тридцати пяти рублей, а в первые девять месяцев жизни выплачивают специальное пособие на кормление ребенка. Пункты матери и ребенка открыты в каждом районе. Трудовой кодекс запрещает увольнение матерей с детьми до десяти месяцев и женщин, чей срок беременности превышает пять месяцев, кроме совсем уж исключительных случаев.
Начальные школы и фабрично-заводские училища бесплатны для детей пролетариата и содержатся за счет государства и профсоюзов.
В частности, пионеры как авангард пролетарского класса получают образование, необходимое для строительства и развития социалистического общества.
Воспитание не ограничивается только школой. Это хорошо знали и родители прошлых времен. Вот насколько мрачна была Россия до революции: попы в длинных черных рясах приходили в начальные и средние школы и даже домой к ученикам. Они прижимали холодное распятие к губам ребенка и замогильным голосом спрашивали:
– Знаешь ли ты, кто самый великий в мире?
– Бог.
– А за ним?
Ребенок смотрел на красный нос попа и механически отвечал:
– Царь.
– Верно. Беспрекословно подчиняйся сначала Богу, а потом Царю. Понял?
– Да.
Поп осенял крестом голову ребенка и говорил: «Да пребудет с тобой Бог!»
У буржуа были свои театры, музеи. Рабочий народ, «черный люд», получал от государства только водку, церкви и невежество и платил ему налоги. (Дети рабочих и крестьян не могли поступать в университет. Если они служили в армии, то оставались только рядовыми.) И, конечно же, у рабочих не было времени ходить в театр, куда буржуа приезжали по снегу в санях, запряженных прекрасными лошадьми. (Даже князь Кропоткин писал в мемуарах, что студентом мог слушать оперу только на галерке.)
Октябрьская революция сбросила власть буржуазии и заодно в корне изменила ситуацию. Нынешняя публика, которая слушает «Бориса Годунова» в опере – мужчины и женщины в хлопчатобумажной одежде, днем они трудятся на заводах или служат в различных учреждениях. Теперь в позолоченных ложах, на красных бархатных креслах слушают музыку умытые холодной водой женщины в стираных белых хлопковых блузах и хрустят ароматными русскими яблоками.
Пролетариат не только пользуется достижениями старой буржуазной культуры. Советский Союз находится в авангарде мировой культуры пролетариата: создает новые и необычные пьесы, музыку, кино, и каждый театр предоставляет определенное количество мест за полцены простым рабочим через профсоюзы.
Искусство – одно из оружий классовой борьбы. В пролетарском искусстве Советского Союза отражается реальная жизнь социалистического общества. Оно воспитывает будущих советских взрослых – новую смену.
У английского пролетариата есть лишь бессмысленная лейбористская партия и два миллиона безработных. Смогут ли английские пролетарии водить своих детей в театр?
В США дети богатых получают образование по Дальтон-плану, индивидуалистическому методу подготовки гениев. Но где американский пролетариат, с шестью миллионами безработных и шестнадцатью миллионами голодающих взрослых и детей, найдет такой театр?
Неудивительно, что японка была так тронута. Вот она сидит в одном из лучших ленинградских театров – ТЮЗе – в окружении сотен счастливых детей.
На сцене второй акт спектакля «Дети Индии».
В Индии существует множество религиозных каст. Вот Сундари, индийской девочке, живущей в травяной хижине, нельзя брать воду для питья из источника, потому что оттуда пьют жрецы-брахманы. Стоит ей только подойти к источнику, как ее начинают оскорблять и унижать. Упеш, маленький смуглый мальчик, смотрит на это и негодует. Что же ему делать? Ведь Упеша тоже бьют чиновники-англичане, у которых он работает мальчиком на побегушках. Упеш не умеет читать.
Рагнат, сын Чандранатха Пурпа, врача, который всегда лечил бедных индийских рабочих, и Упеш становятся друзьями.
Место действия – дом Чандранатха Пурпа. Рагнат и Упеш примерно одного возраста, им одиннадцать и двенадцать лет, то есть столько же, сколько и детям в зале, но что вы думаете? Рагнат шагает за занавеску в левом углу, и вся комната делается черной!
– Ах! Рагнат! Где ты! Мне страшно! Во тьме всякие демоны!
– Всё хорошо! Не переживай! Я здесь.
Но что сейчас будет? Мальчики и девочки в зале, затаив дыхание, ощущают напряжение.
– Посмотри сюда, – зовет Рагнат.
Длинная, похожая на ящик коробка светлеет, и
