Ознакомительная версия. Доступно 26 страниц из 167
В те дни один молодой священник пошел на базар в деревне Цева – между Чиатурами и железнодорожной станцией в Джируале. Там с ним поздоровался незнакомец. “Я Коба из Гори, – произнес он. – Я пришел не за покупками. У меня к вам дело”. Отведя отца Касьяна Гачечиладзе в сторону, Сталин сказал, что ему известно: священник держит нескольких ослов. Он спросил, как перебраться через холмы в Чиатуры: “Никто не знает местность лучше вас”[82].
Священник понял, что зловещий незнакомец много знает о нем и его молодой семье. Он также заметил, что на выходе с базара стоит боевик из местной красной дружины; на его счету была смерть полицейских. “Полиции в Цеве не было – всем заправляла красная дружина”. “Коба из Гори”, конечно, был ее командиром. Он любезно спросил у священника разрешения взять на время ослов и предложил ему неплохие деньги – пятьдесят рублей – за то, что тот устроит переправу через холмы. Услышав о деньгах, священник немного успокоился.
Сталин настоял на том, чтобы угостить священника в духане.
“Вас заранее известят, когда я появлюсь, – пообещал он перед уходом. – Отче, не опаздывайте: я хочу успеть туда и обратно за день. Мы оба молодые люди”.
Вскоре священник получил сообщение. Сталин вернулся с двумя подручными, которые помогли ему нагрузить ослов мешками, в которых лежали деньги, типографские шрифты и, возможно, оружие. Сталин знал, что поезда, идущие в Чиатуры, могут обыскивать, и решил, что так будет надежнее добраться до “бастиона большевизма”.
По дороге священник и бывший семинарист, оказавшиеся ровесниками, завели разговор. Иногда они останавливались под деревом, и Сталин дремал, положив голову священнику на колени. Когда он стал диктатором, отец Гачечиладзе жалел, что не убил своего попутчика. Но в то время “он произвел на всех впечатление. Мне он даже понравился: вел себя сдержанно, серьезно, пристойно. Он даже читал мне стихи” – стихи были собственного сочинения. Сталин все еще с гордостью считал себя поэтом.
“Некоторые мои стихи даже напечатали в газетах”, – похвалился Сталин. О политике он говорил мало, уверял, что “полиция преследует меня, потому что один мой друг в Чиатурах подрался из-за девушки и я, защищая его, перестарался”. В доказательство он показал священнику травмированную руку (еще одна версия). Перед едой Сталин читал молитву. “Видите, еще не забыл!” – смеялся он. По дороге он пел: “Музыка так облегчает душу!”
Какой-то крестьянин пригласил священника и революционера отобедать. Захмелевший Сталин пел “таким мягким, бархатным голосом”, что крестьяне захотели “выдать за него свою дочь”.
Гачечиладзе сказал ему:
– Из вас вышел бы прекрасный священник.
– Я, сын сапожника, состязался с детьми благородных и был лучше их всех! – ответил Сталин.
Добравшись до Чиатур, Сталин скрылся с мешками на базаре; когда он вернулся, мешки были пустыми. “Теперь я могу подложить их под голову в поезде”, – произнес он.
Так проходила тайная жизнь Сталина революционным летом 1905 года. Вооруженный главарь дружины водил через солнечные холмы в Чиатуру вьючный скот, груженный мешками с контрабандным оружием и награбленными деньгами14.
В Тифлисе казаки и террористы сражались за улицы. Каждый день в Городском совете на Эриванской площади собирались тысячи человек. Они предлагали все более радикальные меры. 29 августа здесь собрались студенты – они хотели обсудить компромиссное предложение Николая II о созыве Государственной думы, которую называли “булыгинской” – по имени министра внутренних дел Булыгина. Это собрание разогнали казаки – они ворвались в зал и открыли стрельбу. Было убито шестьдесят студентов, 200 – ранено.
Сталин бросился в Тифлис. Он встретился со своим подельником Шаумяном и стал готовиться к ответу – как словом, так и динамитом. Он написал текст листовки, помчался в Чиатуры и вернулся оттуда вовремя, чтобы руководить грандиозным возмездием, намеченным на 25 сентября. “Когда Сталин вернулся, – вспоминает Давришеви, – был подан сигнал: на вершине Святой горы зажегся красный фонарь. Около восьми вечера бандиты открыли огонь у казарм… Казаки галопом выехали наружу, и тут в убийц детей полетели гранаты”. Девять террористов Сталина одновременно атаковали казаков.
Боевики и агитаторы большевиков и меньшевиков уже работали на улицах вместе. 13 октября Сталин и большевики встретились с меньшевиками и договорились об общих политических и террористических действиях, чтобы удвоить нажим на самодержавие – казалось, оно на краю гибели. По всей империи рабочие и солдаты избирали советы – самый известный появился в Петербурге. Крестьяне бушевали в деревнях, а 6 октября забастовка на железнодорожной ветке Москва – Казань вылилась в остановку железных дорог по всей стране. Казалось, царизму конец.
“[Буря] не сегодня завтра разразится над Россией и могучим очистительным потоком снесет все обветшалое, прогнившее”, – писал Сосо.
В Санкт-Петербурге даже Николай II, обладавший не бóльшим политическим чутьем, чем камень, вынужден был понять, что вот-вот потеряет свое царство. Он был готов заключить мир с японцами, но политические уступки противоречили его глубочайшему убеждению в священности самодержавия. Он завидовал своим самым способным министрам и ненавидел их, но его мать и дядья заставили его посоветоваться с умнейшим экс-министром финансов – Сергеем Витте. Тот отправлялся заключать мир с Японией в Портсмут, штат Нью-Гемпшир, под эгидой президента США Тедди Рузвельта. Перед этим Витте настоятельно советовал царю (которого презирал) даровать народу конституцию. Николай II поколебался, затем предложил своему дяде, высокому, статному военному, – великому князю Николаю Николаевичу – стать диктатором.
Пока романовское самодержавие трещало по швам, Сталин во главе банды сеял смерть в тифлисских подворотнях. У нас есть возможность увидеть, как это происходило15.
Глава 15
1905. Бойцы, беспризорники, портнихи
Однажды ночью в конце 1905 года в Тифлисе Иосиф Давришеви, горийский друг Сталина, теперь возглавлявший вооруженный отряд грузинских социал-федералистов, услышал, что в подворотне у подножья Святой горы кто-то дерется. Он увидел, что Камо, сталинский боевик, угрожает пистолетом какому-то армянину.
– Если не вернешь деньги в сейф, который ты должен был охранять, ты покойник! – говорил Камо. – Подумай! Я считаю до трех. Один… два… осторожней, мой друг… три!
Давришеви подбежал и схватил Камо за руки.
– Не здесь, идиот! Не в этом районе! Ты же знаешь, здесь все под нами! – Эти улицы контролировал отряд Давришеви. Но “перевозбужденный” Камо вырвался и трижды выстрелил в свою жертву.
Ознакомительная версия. Доступно 26 страниц из 167
