Наше появление в Калабосо принесло ему удовлетворение совершенно нового рода. Само собой разумеется, он должен был оценить похвалы двух путешественников, имевших возможность сравнить его приборы с созданными в Европе. У меня были с собой электрометры с соломинкой, а также небольшая лейденская банка, которую можно было зарядить трением по способу Ингенхауза и которая служила мне для физиологических опытов.
Посо не мог скрыть свою радость, увидев впервые в жизни приборы, сделанные не им и как бы скопированные с его приборов. Мы показали ему также действие контакта разнородных металлов на нервы лягушек. Имена Гальвани и Вольта были еще совершенно неизвестны в здешних диких просторах.
Кроме электрических приборов, результатов кропотливого труда изобретательного жителя Llanos, нас могли заинтересовать в Калабосо только гимноты, живые электрические приборы.
В течение многих лет я постоянно занимался явлениями гальванического электричества; я был полон энтузиазма, побуждающего к исканиям, но мешающего ясно понимать обнаруженные факты; сам того не подозревая, я создавал настоящие гальванические столбы, помещая металлические круги друг над другом и перекладывая их слоями мышечной ткани или другими влажными веществами.
Со времени моего прибытия в Куману мне не терпелось раздобыть электрических угрей. Нам часто обещали их достать, но каждый раз мои надежды бывали обмануты. Деньги теряют свою ценность по мере того, как вы удаляетесь от побережья; а как преодолеть невозмутимое равнодушие людей, совершенно не прельщающихся заработком?
Испанцы под названием Tembladores (вызывающие дрожь) неправильно объединяют всех электрических рыб, которые встречаются в Антильском море, на побережье Куманы. Индейцы гуайкери, самые искусные и трудолюбивые рыбаки в здешних краях, принесли нам рыбу, от которой, по их словам, у них немели руки.
Эта рыба поднимается вверх по течению речки Мансанарес. Она оказалась новым видом ската с малозаметными пятнами на боках, несколько похожим на электрического ската Гальвани. Электрические скаты, снабженные электрическим органом, который вследствие прозрачности кожи виден снаружи, составляют особый род или подрод собственно скатов.
Куманский электрический скат был очень подвижный, с очень энергичными мышечными движениями, и тем не менее наносимые им электрические удары были крайне слабыми. Они стали сильнее после гальванизации животного путем установления контакта с цинком и золотом. Другие Tembladores, настоящие гимноты или электрические угри, живут в Колорадо, Гуарапиче и некоторых ручейках, протекающих в миссиях индейцев чайма.
Очень много их водится также в больших реках Америки – Ориноко, Амазонке и Мете; однако сильное течение и значительная глубина затрудняют индейцам их ловлю. Индейцы, плавая и купаясь в реке, ощущают электрические удары, но редко видят самих рыб.
Только в Llanos (особенно в окрестностях Калабосо) между усадьбой Моричаль и миссиями de arriba и de abaxo водоемы стоячей воды и притоки Ориноко – Гуарико, Каньо-Растро, Каньо-Берито и Каньо-Палома – кишат гимнотами.
Сначала мы хотели производить опыты в доме, в котором жили в Калабосо; однако страх перед электрическими ударами гимнотов среди местного населения так непомерно велик, что в течение трех дней мы не могли раздобыть ни одной рыбы, хотя ловля их очень легка, а мы обещали индейцам по два пиастра за каждого достаточно крупного и достаточно энергичного гимнота.
Страх индейцев тем более кажется странным, что они не пользуются способом, на который, по их словам, можно вполне положиться. Когда белые спрашивают их об ударах Tembladores, они неизменно говорят, что до них можно безнаказанно дотрагиваться, если жевать в это время табак. Эта басня о влиянии табака на животное электричество распространена на материке Южной Америки столь же широко, как среди матросов поверье о влиянии чеснока и сала на магнитную стрелку.
Выведенные из терпения долгим ожиданием и получив весьма неопределенные результаты на принесенном нам живом, но крайне ослабевшем гимноте, мы отправились к Каньо-де-Бера, чтобы произвести опыты под открытым небом непосредственно на берегу реки.
Рано утром 19 марта мы пустились в путь к деревушке Растро-де-Абахо; оттуда индейцы привели нас к ручью, который во время засух превращается в озерко с илистой водой, окруженное прекрасными деревьями – Clusia L., Amyris P. Br. и мимозами с душистыми цветами.
Ловить гимнотов сетями очень трудно, потому что эти рыбы крайне проворны и заползают в ил, как змеи. Нам не хотелось применить Barbasco, то есть корни Piscidia erythrina L., Jacquinia armillaris Jacq. и некоторых видов Phyllanthus L.; если их бросить в озерко, то животные от них одуревают и цепенеют.
Этот способ ослабил бы гимнотов. Индейцы сказали нам, что будут ловить с помощью лошадей, embarbascar con cavalles[77]. Мы недоумевали, что это за странная рыбная ловля; но вскоре наши проводники вернулись из саванны, где они поймали неприрученных лошадей и мулов. Они привели их штук тридцать и загнали в озерко.
Необычайный шум от топота лошадиных ног заставил гимнотов вылезти из ила и вступить в сражение. Желтовато-багровые рыбы, похожие на больших водяных змей, плавают у поверхности воды и прижимаются к брюху лошадей и мулов. Сражение между животными столь различной организации представляет весьма живописное зрелище.
Индейцы, вооруженные острогами и длинными тонкими тростинками, тесно обступают озерко; некоторые из них взбираются на деревья, ветви которых нависли над поверхностью воды. Испуская дикие крики и размахивая длинными стеблями тростника, они не дают лошадям выйти на берег и спастись бегством.
Угри, ошеломленные шумом, защищаются повторными разрядами своих электрических батарей. Долгое время кажется, что они побеждают. Несколько лошадей не выдерживают силы невидимых ударов, наносимых им со всех сторон в самые жизненно важные органы; оглушенные интенсивными и частыми электрическими разрядами, они исчезают под водой.
Другие, задыхаясь, с поднявшейся торчком гривой, с налитыми кровью глазами, выражающими муку, встают на дыбы и пытаются убежать от обрушившейся на них грозы. Индейцы снова загоняют их в воду; немногим из них все же удается обмануть бдительность рыбаков. Спотыкаясь на каждом шагу, они добираются до берега и падают на песок, изнуренные усталостью, с онемевшими от электрических ударов гимнотов ногами.
Меньше чем за пять минут две лошади утонули. Угорь, имеющий пять футов в длину, прижимается к брюху лошади и вызывает разряд на всем протяжении своего электрического органа. Одновременно поражается сердце и другие внутренние органы, а также Plexus coeliacus брюшных нервов.
