— Как жаль, — все-таки произнесла она еле слышно, уткнувшись ему в плечо.
— Что, Мэри? — переспросил Уильям.
— Нет, ничего. Джон будет рад, что ты приехал. Он тоже ждал тебя.
— Я люблю вас обоих. Наверное, это ужасно, но я тебя к Джону даже не могу ревновать. Он мой друг, и я благодарен вам за то, как вы ко мне относитесь.
— Да, Уильям, мы тоже оба тебя любим, — Мэри вытерла глаза платком и улыбнулась, — пойдем обратно.
За ужином Джон поделился с Уильямом новостью.
— Осенью мы ждем пополнения в семье, — сказал он гордо.
— Я уже сказала Уильяму, — Мэри улыбнулась, — и в том числе о том, что будем рады его видеть в качестве крестного отца.
— Ты согласен? — Джон вопросительно посмотрел на друга.
— Конечно. Как я мог не согласиться, — искренне ответил Уильям.
— Тогда, что бы ни случилось, ты должен в конце года быть у нас.
— Мэри, наверное, следует поменьше работать в таверне, — осторожно заметил Уильям, — побольше гулять и отдыхать.
— Вот и я ей это же говорю. Может, она хоть тебя послушает. Мэри, ты слышишь, тебе надо прекратить проводить весь день на кухне.
— Мне будет скучно. Пока я хорошо себя чувствую, я хочу продолжать общаться с людьми.
— Упрямая. Не переубедишь, — Джон с нежностью посмотрел на жену.
В то лето Уильям часто гостил у Джона и Мэри. Ему стало казаться, что они — его настоящая семья. Мэри всегда спрашивала о том, что он пишет, что играет в театре. Джон интересовался его финансовыми делами, давал полезные советы. В Стрэтфорде Уильям появился всего раз, и то проездом: его театр играл неподалеку.
Осенью, вернувшись в Лондон, он ждал известий от Мэри. В любом случае Уильям собирался к ним ехать на Рождество, не полагаясь на почту, — ребенок уже точно должен будет к тому времени родиться.
— И ты веришь в то, что это твой ребенок? — Джеймс и Уильям сидели в любимой таверне неподалеку от театра.
— Зачем Мэри врать? — удивился Уильям. — Она остается с мужем, но считает, что я должен знать правду. А я чувствовал: случится какое-то важное событие. И вот, видишь, был прав. Я так летом спешил в Оксфорд — знал, что меня там ждут известия.
— Ты счастлив. Не пойму почему. Твоего ребенка будет воспитывать чужой человек.
— Джон не чужой человек, — поправил Джеймса Уильям, — он стал мне близким другом. Джон будет прекрасным отцом, я уверен. Я же собираюсь принимать участие в воспитании ребенка, насколько смогу. Уверен, крестный отец — это накладывает даже больше обязательств.
— Хорошо, — сдался Джеймс, — раз ты так смотришь на вещи, то делай, как знаешь. Кстати, о твоем брате. Эдмунд прекрасно справляется с ролью. Видимо, вы с ним в этом похожи.
— Я рад. Надеюсь, в моей жизни началась светлая полоса. Скоро родится ребенок, младший брат, которого я так люблю, живет теперь со мной в Лондоне. Пьеса, написанная в честь короля, прошла с успехом. Несмотря на твои предостережения.
— В «Макбете» попахивает заговором, — усмехнулся Джеймс, — но король, видимо, был так впечатлен шотландскими ведьмами, легендами и сказками его родины, которые ты умело, вставил в повествование, что не обратил на это внимания.
— Мне очень помогла Мэри. Мы с ней этим летом обсуждали книги о Шотландии, сюжет. Она молодец. Могла бы и сама писать книги.
— Пусть пишет, — пошутил Джеймс, — нам новые пьесы никогда не помешают. Возьмем ее в театр постоянным драматургом.
— А что? Подам ей идею. У Мэри и вправду богатое воображение, и она много читает. Почему бы и не попробовать писать?
— Эх, Уильям! Эта женщина совсем вскружила тебе голову. Мою шутку ты воспринял серьезно.
— Потому что в твоей шутке кроется истина.
— Если Мэри дает тебе советы по поводу твоих пьес, это вовсе не значит, что она сможет писать сама. И потом, она женщина.
— И что? Мы будем первым театром, в котором будут идти пьесы, написанные дамой.
— Это у тебя богатое воображение, — Джеймс вздохнул, — но тебе оно необходимо. Ничего не поделаешь…
В тот же день Уильям сел писать письмо Мэри. Правда, прежде он поговорил с братом. Эдмунду было двадцать пять. Он обладал спокойным характером и приятной наружностью, что располагало к нему людей. Мать не хотела отпускать его с Уильямом в Лондон. Но мягкий Эдмунд смог настоять на своем, не без поддержки старшего брата…
— Эдмунд, как ты думаешь, что если пьесы начнет писать женщина? Ты можешь себе такое представить?
— Почему нет? — флегматично ответил молодой человек, — женщины умеют писать стихи. Могут написать и пьесу. Королева Елизавета, говорят, писала очень неплохо. И сейчас при дворе ставят любительские постановки. Якобы этим очень увлекается жена короля.
— Видел я эти спектакли, — махнул рукой Уильям, — ничего заслуживающего внимания. Джеймс считает, что предлагать Мэри Давенант писать пьесы — бредовая идея, хоть и он сам ее предложил. Теперь оправдывается, говорит, что пошутил.
— Я представил себе афишу «Глобуса»: название, предположим, «Макбет», и автор: «Мэри Давенант» вместо «Уильям Шекспир», — Эдмунд почесал в затылке, — где-то я склонен согласиться с Джеймсом. Выглядеть будет странно. Мэри не королева. И даже не придворная дама. То, что прощают им, могут неправильно понять в отношении других женщин.
— А мне так по душе эта идея. И Мэри было бы не так скучно сидеть в Оксфорде с маленьким ребенком. Это сейчас она проводит все время в таверне и общается с посетителями. Хотя, наверное, уже не проводит, — Уильям вспомнил, что приближается срок родов, — так тем более, — заключил он. Эдмунд задумался.
— А почему бы не выдать ее за мужчину? — неожиданно предложил он. — Мы играем женские роли. Мэри будет изображать мужчину. На афише можно написать чье-нибудь вымышленное имя, — он опять замолчал, — еще она может писать вместе с тобой.
— Она и так мне помогает. Всегда обсуждает то, что пишу. Читает на эту тему книги.
— Ты пишешь мало — одну пьесу в год. В этом году тебе ее пришлось писать, потому что пьесу заказал король. А так Мэри сможет придумать что-то новое. Ты лишь поправишь текст.
— Спасибо, Эдмунд, — Уильям посмотрел с любовью на брата. Он всегда любил его, а после смерти сына привязался к нему еще сильнее. Эдмунд стал ему вторым сыном. Он был похож на молодого Уильяма только внешне. И то его волосы были чуть светлее, а черты лица мягче и так тонко очерчены. Характером Эдмунд скорее пошел в мать: добрую, спокойную женщину.
— Не за что. Правда, неизвестно, как Мэри воспримет твое предложение. Ты же не знаешь ее мнения на этот счет. Пока ты разговаривал о ней с Джеймсом и со мной. Главная героиня пьесы пока сидит в Оксфорде, вынашивая ребенка, в неведении.
