Глава девятая. Вся семья в сборе
1. Франкофон Женя
Чудеса начинаются. Кролик Женя и кролик Жан
Новую девочку по имени Мари я выудил из очередного списка французской кафедры, на сей раз своего университета. Когда она, потребовав совсем уже ничтожную мзду, появилась у нас с обещанием приходить три раза в неделю, мы не могли предположить, что произошло одно из важнейших событий в Жениной жизни. Началось все столь же бездарно, как в Кембридже: я сочинял сценарий, а Мари считывала мои фразы, иногда тихо комментируя: «Нет, здесь нужен инфинитив».
Было ей в ту пору двадцать лет. Ее отца (инженера) послали работать из родного Бордо в Миннесоту, как потом выяснилось, на много лет. В семье, кроме родителей, было еще двое детей: брат, на год с чем-то моложе Мари, и сестра. Впоследствии, когда Женя стал чуть ли не сыном этого маленького и тогда еще счастливого полка, я называл его французиком из Бордо.
Промучившись дней десять, я понял, что, как бы беспомощны ни были наши «гувернантки», со сценариями надо расстаться. Последней каплей было упражнение на будущее время. В сказке попалось несколько форм будущего, и я придумал игру типа:
– Я ищу книгу, но не могу найти ее.
– Женя (предполагаемая реакция): «Вы ее найдете?»
– Конечно, найду.
Я объяснил Мари, что все это должно иметь характер веселой и подвижной игры. Она прекрасно поняла мою мысль, села на диван и вполголоса произнесла: «Женя, я скажу тебе несколько предложений, а ты скажешь их мне в будущем времени». Я сдался. На следующий урок я принес ферму (дом с разными животными), со всеми подробностями рассказал «Теремок» и предложил Мари играть по сюжету этой сказки. С того дня все волшебным образом переменилось. На первый взгляд, я сам был кругом виноват, но я утешался мыслью, что без моих сценариев ничего бы не вышло и с «Теремком»: все-таки Женя шел не от нуля, а был какой-то запас. Я и дальше придумывал сюжеты игр. Мари оказалась фанатиком долга. Вместо получаса она сидела сорок минут. Было решено увеличить плату; тогда она стала проводить у нас почти целый час. Мы боялись говорить о дальнейшей прибавке, чтобы она не переселилась к нам окончательно.
Прошли четыре прекрасных месяца. У Жени появилось ангельское произношение, будто он не ученик, а ребенок Мари. Дома он играл сам с собой либо по-английски, либо на какой-то полуфранцузской мешанине и почти никогда по-русски. Я только диву давался. Мари пригласила его в гости, где его накормили прекрасной шарлоткой. Женя скоро стал говорить Мари «ты», и они целовались после урока, ибо кто же во Франции и Италии не целуется при расставании?!
По официальной версии, Женя обворожил всю семью, и его снова пригласили. На сей раз его привезла домой не одна Мари. За ней вышла из машины ее младшая сестра, в руках у которой было огромное блюдо с шарлоткой. Конечно, чуть позже приехала и к нам на обед вся семья. Мы купались в лучах Жениной славы и изнывали от благодарности. Редко кто любит твоего ребенка; гениальные, с хорошими манерами сыновья и дочери бывают только у соседей. Вот, например, в то же время Женю позвали играть с его сверстником на соседней улице. Женя, конечно, пошел, но предварительно хозяйка дома дала нам книгу «Как воспитывать детей». Пустячок, но противно, вроде сентенции автобусного молодого человека, сохраненного на все времена в предыдущей главе.
Съедавший все, что плохо лежит, Женя получил от кого-то два пирожка. Он один взял домой и назавтра отдал его Мари. После урока он вечно совал ей апельсины и грейпфруты. Она иногда забирала его на целый выходной. Там его закармливали шарлоткой, и в нашем
