всех заставил работать. Прошло время, и мы с лесорубом Васей поладили. В критических ситуациях он всегда выручал, относился к просьбам с большим пониманием и спасал положение.
Двигатель вездехода каротажной станции удалось завести, провели каротажные работы, и буровую перевезли на другую точку.
Вторая буровая закончила бурение, провели каротаж, а просеку под перевозку буровой не подготовили. Нужно было срочно подготовить просеку под буровую: спилить деревья по ширине буровой на всем расстоянии перевозки, распилить и убрать в сторону. Я переговорил с лесорубом Васей, и он согласился сделать эту работу с двумя помощниками и трактором. Экспедиция рассчитала, сколько они должны получить на руки по сдельно-премиальной системе оплаты труда. И работа была выполнена в срок. Буровую перевезли тремя тракторами на новую точку бурения.
Однажды вечером – это уже было летом – я находился дома, и кто-то постучал в дверь. Вошел высокий мужчина средних лет, побритый, прилично одетый, в белой рубашке.
«Здравствуйте, Олег Борисович!» – сказал он и, видя, что я его не узнаю, попросил приглядеться повнимательней. Мы разговорились, а я пытался вспомнить, где я его мог видеть. «А вы, что, один живете, так же бичуете, как и мы?» – поинтересовался он, и мы расхохотались.
«Олег Борисович, это я, Вася, лесоруб, но только без бороды, узнали?» Вот теперь узнал, говорю ему, какими судьбами?
«Олег Борисович, подпишите заявление на увольнение. Решил податься в Туруханск, на одном месте мне скучно. Я ведь по натуре привык бичевать, а за ту шутку в тайге вы меня простите». Сколько его не уговаривал остаться, все было напрасно. Подписал заявление, и мы расстались по-доброму, как хорошие знакомые.
Вынужденная посадка самолета Ан-2 в тайге. Душевное отношение сибиряков
Сибиряки-таежники – суровый, но добрый в душе и отзывчивый народ. Я это понял и почувствовал на себе в Красноярском крае – в Бору, на Порожке. Они отличаются своей надежностью и выполнением данного обещания.
Однажды я вылетел по делам в Туруханск. На обратном пути, между реками Тунгуска и Подкаменная Тунгуска, что-то отказало в самолете Ан-2, и летчики сделали вынужденную посадку на запасную площадку в каком-то маленьком таежном поселке на Енисее. Все пассажиры с детьми, вещами прошли в так называемый аэропорт. Дело было вечером, люди стали устраиваться, кто где смог. Свободных стульев не было, местный аэропорт был не оборудован для экстренного приема пассажиров. В углу стоял пустой бак для воды с алюминиевой кружкой на цепи. Я и еще один пассажир остались без места. Мы познакомились – его звали Володей – и решили пойти в поселковый магазин купить что-нибудь поесть.
Проходя мимо одного из бараков, разговорились с двумя женщинами, рассказали, что самолет, на котором мы летели, произвел вынужденную посадку и мы идем в магазин. Возле дома сушилась рыбацкая сеть, я спросил: не богаты ли вы малосоленой рыбой на продажу? Вот придут мужья, тогда будет видно, осторожно сказали они. Я вспомнил поговорку, которая есть у северян и сибиряков: тундра делает человека дальнозорким, а тайга – осторожным.
Мы заторопились в магазин, купили булку черного хлеба, две банки кильки в томате, бутылку водки, банку сока – больше ничего на полках не было – и пошли обратно в аэропорт ужинать.
Те же две женщины, наверное, ждали нас, вынесли сверток и сказали, что это малосоленая рыба. Мы хотели расплатиться, но они наотрез отказались от денег. В аэропорту в неработающей котельной нашли укромное место, поставили пустые ящики, сделали из них стол, накрыли «поляну» газетой, достали из свертка две рыбины и с удовольствием закусили. В разговорах время пролетело незаметно, я узнал, что Володя родом из Красноярска, работает главным инженером в изыскательской экспедиции в районе Туруханска, где на Тунгуске проектируют строительство гидроэлектростанции. Хорошо, что эту гидроэлектростанцию не начали строить, для создания водохранилища пошли бы под затопление огромные площади тайги и не открытые в то время месторождения полезных ископаемых. В зоне затопления оказались бы россыпные месторождения алмазов, которые геологи открыли спустя 15 лет. В этом районе работала геологическая поисковая партия нашей экспедиции.
Некоторые «знатоки» от науки доказывали необходимость создать водохранилище на Таймыре с затоплением Талнаха. Только открытие геологами на Талнахе крупнейшего в мире месторождения медно-никелевых руд, содержащих платину, золото, кобальт, тантал, ниобий и другие редкие элементы, не позволило загубить безвозвратно уникальное месторождение, подаренное людям природой.
Неожиданное предложение
Наступил период «новых экономических условий», при которых сократили финансирование, объемы поисковых работ и количество геологоразведочных экспедиций.
Неожиданно для меня поступило предложение перейти на работу в Министерство геологии СССР, в техническое управление, и я дал согласие.
Тяжелым грузом на душе легло чувство жалости бросать начатое дело – открытие месторождений на севере Красноярского края.
Зашел к радистам – это были асы в эфире, они готовились в радиосеанс передать радиограмму в объединение «Красноярскгеология».
Я часто заходил на радиостанцию и тихо, с большим интересом наблюдал за их работой на ключе.
В этот день я попросил дежурного радиста Геннадия позволить мне в последний раз в моей жизни передать радиограмму. Он с удивлением спросил меня: «Олег Борисович! Вы умеете работать на ключе?» Пришлось рассказать, что я в армии, в прошлом, был радистом.
Радиограмму я осторожно, не торопясь, передал в «Красноярскгеологию». Мой почерк работы на ключе не был знаком радистам, и Геннадий подтвердил, что эту радиограмму передал главный инженер Средне-Енисейской геологоразведочной экспедиции О. Б. Чистяков.
Вечером дома собрались друзья за столом, чтобы меня проводить. На прощание я спел им песню о сибирских просторах.
Необъятная ширь – реки, горы, равнины.
Это край мой родной, золотая Сибирь,
Сердцем я полюбил и леса, и долины.
Это край мой родной, это край-богатырь.
Мы в разлуке с тобой,
Край родной и любимый,
Но мечту о тебе буду в сердце хранить.
И пусть громче звучит
Голос мой одинокий,
Мне тебя никогда, никогда не забыть.
Заключение
В 1986 году министр геологии СССР Е. А. Козловский рекомендовал меня на работу в Комитет народного контроля СССР в отдел тяжелой промышленности. Основным направлением моей работы были проверки в части расходования средств федерального бюджета геологоразведочными организациями регионов на воспроизводство минерального сырья, завоз грузов в районы Крайнего Севера.
После ликвидации Комитета народного контроля я работал в Контрольной палате СССР до ее ликвидации в 1992 году. Затем вопросами контроля в расходовании средств федерального бюджета
