ИСПОВЕДЬ (Многих)
Прохожий, может быть, поймешь
Ты исповедь мою простую,
Как в жизни, ненавидя ложь.
Всю жизнь я прожил, протестуя.
И если даст отсрочку враг,
Хочу я, чтоб потомство знало,
Что прожили мы кое-как
И гибли тоже, как попало…
Под сенью Русского орла
Не вспоминайте вы о зрящих,
Чья смерть геройской не была,
И жизнь была не настоящей.
Позор! Один из них ведь я…
Мой день тосклив и сон тревожен,
И маленькая жизнь моя
Порой мне Родины дороже…
Потом… да будет миг тот свят,
Когда раздастся окрик властный,
И вспомню вдруг, что я … солдат
Страны великой и несчастной
И с рельс привычных ринусь я,
Как поезд, пущенный с откоса, —
Навстречу вам, мои друзья,
Расстрелянные без допроса.
Но коль забуду и прощу
Больную Русскую обиду,
Пусть я друзей не отыщу
И в Царство Божие не вниду!
1930 г.
Грядущий день, тебя зову и жду я,
За край твоей одежды уцеплюсь!
Я верю, ты создашь другую, молодую —
И неожиданную Русь!
Так суждено, что старый дом разрушен;
Мне затхлый запах плесени не мил…
Но все ж октябрьский ветер не потушит
Лампадки у родных могил.
А день сегодняшний, продажный и тоскливый,
Не брызнет солнцем в души и глаза.
Но завтра освежит дождями нивы
Святая покаянная гроза!
Грядущий день, тебя зову и жду я!
Твои шаги — другой эпохи взлет!
Русь неожиданную, Русь иную
Грядущее на крыльях принесет!
1927 г.
Взметнутся белые мятели,
Сверкнет иной, не красный свет,
И будет то, что мы хотели,
О чем мечтали много лет.
И, тяжесть Власти возлагая
На чью-нибудь опять главу,
Увидит вновь страна родная
Свой сон желанный наяву.
С зарей мы выйдем на дорогу;
Напомнит алая заря,
Как долго вопияла к Богу
Кровь неповинного Царя.
И венчанный венцом терновым
Несчастный убиенный Царь
Узрит с небес: Россия снова
Такой же стала, как и встарь.
Но чувствую, что тот, который
Приемлет тяжесть Власти вновь,
Забыть не в силах будет скоро
Его предшественника кровь…
1931 г.
Загробный мир? Кто приходил оттуда?
Кто рассказал хоть раз о нем живым?
И я о нем напоминать не буду
Веселым, смелым, молодым.
Рожденье человека — это чудо!
А жизнь — немножко горький дым…
У жизни есть неведомые дали.
В глазах моих — желанье и вопрос:
Где встретить тех, что отлиты из стали,
И предназначены для гроз?
Какими маленькими люди нынче стали…
И нет в садах ни соловьев, ни роз…
Но эту жизнь за привкус горьковатый
И за короткую тревожную весну
И за осенний терпкий час расплаты —
Я все-таки не прокляну!
Душа сама без меры виновата,
Пока у тела бренного в плену…
1931 г.
Двадцать Первый Век, не о тебе ли
Сегодня вечером деревья прошумели?
………………………………………………………………………..
Над внуками потом, а не над нами
Взовьется к небу радужное знамя!
И будут дни, на наши не похожи,
Спокойнее, медлительнее, строже.
А кто-нибудь, уж поздно или рано,
Найдет дорогу в солнечные страны.
И песенный дворец я не построю
Грядущему великому герою.
А самое чудесное на свете
В те годы будут маленькие дети!
Что может быть прекраснее ребенка,
Смеющегося радостно и звонко?
Над тружениками, над королями —
Взовьется к небу радостное знамя!
И кто-нибудь, на сотню лет далекий,
Найдет в архиве пыльном эти строки…
Так слушай же, надменный мой потомок!
Не в солнечном краю, в стране потемок
Жила твоя прабабушка. В хибарке
Мигал всю ночь огонь свечи неяркий.
Сгоревшая от мук в Двадцатом Веке,
Она мечтала о любимом человеке…
И ежилась от пушечного грома
Под ненадежной, ветхой крышей дома.
В стране, где поезда летели под откосы,
Сочла за удаль срезать свои косы.
И сделала всю жизнь свою ошибкой
За чью-то мимолетную улыбку…
А осенью протягивала руки
И о ненужной плакала разлуке…
Боюсь, потомок мой самодовольный,
Ты не поймешь, что значит слово «больно»
Ах, если б ты не понял, (хорошо бы!)
Что значит: «побледнеть от черной злобы!»
…………………………………………………………………………………
Двадцать Первый Век, не о тебе ли
Мечты мои под утро прозвенели?
1930 г.
Плачу над грушей дюшес,
Сгорбилась в горе великом:
Где ты, родимый мой лес,
Папоротник, земляника!
Право, смешной разговор:
Я разлюбила бананы.
Бор мой, сосновый мой бор,
Запах медовый и пряный!
Может быть, в этом году
(Дай помечтаю немножко!)
Утром на зорьке пойду,
В рощу с плетеным лукошком.
Как это мог ты забыть?
Тише… в лесу — это в храме!
Буду сбирать я грибы,
И воевать с комарами.
Лес мой, родимый мой лес!
В горести сгорбила спину…
Видно, попутал нас бес,
И уволок на чужбину.
Грусть мою, русскую грусть,
Выпущу птичкой из рук я.
До-пьяна нынче напьюсь
Новой печалью — разлукой.
Склоны отвесные гор…
Нет, уж не песней, а криком:
— Бор мой, сосновый мой бор,
Папоротник, земляника!..
1929 г.
