Исидор Шток - Премьера

Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 62

На Новый год и на праздники сюда приходят сотни поздравительных писем и телеграмм, приносят цветы…

А внизу, у забора, с утра ждут родственники, молодые отцы, друзья. Они приехали за новорожденными и ожидают часа, когда откроются двери и им «выдадут» матерей и новых людей.

Сынок, ты, когда будешь проходить мимо этого дома на углу Второго Миусского переулка и улицы Александра Невского, ты сними шапку. Этот дом и люди стоят этого.

Не зная покоя, не считаясь с выходными и невыходными днями, в любое время суток, по первому зову они тут. Принимают роды, оперируют, лечат, консультируют…

…Время моего визита истекло. Юлию Константиновну срочно вызывают наверх в патологическое отделение.

– Вы придете на мой спектакль?

– Обязательно. Если будет время…

Я иду к Миусской площади и вдруг, пораженный, останавливаюсь.

Ведь это же Фадеев! Александр Александрович. Здравствуйте, добрый вечер. Это я – Шток, ваш сосед по даче в Переделкине, свояк вашего близкого друга Андрея Старостина, ваш собрат по драматургии. Нет, нет, я знаю, что вы не написали ни одной пьесы, но тем не менее ваши романы «Разгром» и «Молодая гвардия» стали основой знаменательных спектаклей во многих театрах. Мы иногда беседовали с вами о драматургии, гуляли по Переделкинскому лесу, помните?

А вот сейчас мы здесь, в ста метрах от родильного дома, на фоне Дворца пионеров. Вы тот самый Фадеев, который от имени своего героя Олега Кошевого написал такие прекрасные слова о матери:

«Но больше всего, на веки вечные запомнил я, как нежно гладили они, руки твои, чуть шершавые и такие теплые и прохладные, как они гладили мои волосы, и шею, и грудь, когда я в полусознании лежал в постели. И когда бы я ни открыл глаза, ты была всегда возле меня, и ночник горел в комнате, и ты глядела на меня своими запавшими очами, будто из тьмы, сама вся тихая и светлая, будто в ризах. Я целую чистые, святые руки твои!»

Очень похож этот бронзовый или чугунный монумент на живого Фадеева. И отлитые из того же металла Олег Кошевой, Люба Шевцова, Земнухов, Тюленин… Они бы, гражданин Иванов, по возрасту могли стать твоими дедушками и бабушкой. Но не стали. Не успели. Отдали свои жизни за тебя.

Я сажусь в троллейбус и еду домой по моему родному Ленинградскому проспекту, к моим внукам, родившимся в доме на углу Второго Миусского переулка и улицы Александра Невского. Я передам им привет от Юлии Константиновны, от тебя, только что родившегося гражданина столицы. Не возражаешь?

И может быть, через пятьдесят лет, в конце две тысячи двадцать третьего года, листая номер, посвященный столетию «Вечерней Москвы», ты наткнешься на рубрику «Пятьдесят лет тому назад». И прочитаешь слова неизвестного тебе человека, присутствовавшего при твоем рождении.

И может быть, тебе это будет приятно.

С днем рождения тебя! С премьерой!

«Учиться надо автору не «пролетарской» науке, а просто учиться», – писал о Плетневе Ленин (Сочинения, изд. 4, т. 35, стр. 475).

«Луначарский о театре и драматургии», т. 1. М., «Искусство», 1956, стр. 805 – 807.

А Глебов. Линия дружбы. М., «Советский писатель», 1960

Н. В. Гоголь. Собрание сочинений в шести томах, т, 4. М., Гослитиздат, 1952, стр. 282.

К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные произведения в двух томах, т. 1. М., Госполитиздат, 1952, стр. 293.

Ознакомительная версия. Доступно 10 страниц из 62