подписать заявление о том, что у Мура больше нет чистых листов, заранее подписанных Дали[486].
Мур, скорее всего с ведома Сальвадора, еще раньше продал пятнадцать тысяч чистых листов своему приятелю Гилберту Хеймону, который тоже участвовал в сделке по выпуску репродукций, задуманной Верите. Еще три с половиной тысячи ушли к другу по имени Клаус Котта, а девять с половиной тысяч – к дилеру Карлосу Галофру. Хеймон потом сознался в фальсификации; Клаус Котта зарабатывал на жизнь импортом фильмов и телепрограмм в Испанию, а сделками в сфере искусства занимался незаконно; Карлос Галофр держал галерею рядом с музеем Пикассо в Барселоне и специализировался на продаже репродукций его работ с поддельными подписями. Однако нет доказательств, что Сальвадор, зная обо всем этом, четко представлял себе, кем на самом деле были покупатели[487].
В январе 1982 года король Хуан Карлос наградил Сальвадора высшей государственной наградой страны – Большим крестом ордена Карла III (орден Золотого Руна), которым могут быть награждены не более ста испанских подданных одновременно, а Гала восстанавливалась в частной барселонской клинике «Платон» после операции на желчном пузыре. Двадцать второго февраля она опять поскользнулась в ванной комнате Порт-Льигата. В этот раз она сломала шейку бедра. Кричавшую от боли Гала срочно доставили обратно в Барселону и двадцать второго марта прооперировали вторично. Осложнения в этот раз оказались серьезными. Кожа трескалась, ранки гноились. Скоро она начала терять аппетит, а пятнадцатого июня Хоакин Гой, приходской священник из Ла-Пера, соборовал Гала в больнице.
Сесиль Элюар узнала о состоянии матери из газет и поехала к ней в Порт-Льигат, но Гала, которая виделась с дочерью всего несколько месяцев назад, с большим трудом вспомнила, что она у нее есть. «Она сказала, что это было очень, очень давно», – заявила горничная безутешной Сесиль, не пустила ее в дом и отказалась проводить к матери.
Десятого июня 1982 года около шести часов вечера Гала не стало. Она умерла на вилле в Порт-Льигате, на той самой кровати с пологом, которая стоит рядом с пейзажным окном, придуманным ей, чтобы смотреть на любимое средиземноморское побережье: этот пейзаж Сальвадор делал фоном бесчисленных картин, на которых рисовал супругу.
В письменном завещании она выразила желание, чтобы ее похоронили в замке. Но в 1980-е годы еще действовал закон XIV века, принятый во время эпидемии черной смерти[488], и из одного муниципалитета в другой тело Гала можно было перевести только по решению суда. Чтобы избежать нескончаемых проволочек, не говоря уже о бюрократической возне, друзья Дали решили тайком доставить его к месту последнего успокоения. Тело завернули в простыню, положили на заднее сиденье «кадиллака», а рядом посадили медсестру, якобы для сопровождения. Если бы их остановили по дороге, можно было бы сказать, что Гала скончалась по дороге в больницу.
Примерно в одиннадцать утра Артуро в последний раз повез «королеву Поль-элю» в ее замок[489]. «Сеньора никогда не ездила на заднем сиденье», – сквозь слезы сказал водитель Наните[490]. В свидетельстве о смерти Гала указано, что причиной стала сердечная недостаточность, а скончалась она в Пуболе 10 июня 1982 года в 14 часов 15 минут.
Мария Альбаретто вспоминала, что Гала просила похоронить ее в любимом красном бархатном платье от Кристиана Диора[491], а волосы заколоть черным бантом от Шанель. Церемония прощания прошла в шесть часов вечера в элегантной крипте Пуболя[492], которую Дали любовно и изобретательно украсил двумя огромными шахматными конями, охраняющими могилу Гала, высоким жирафом и мраморной скульптурой красивого греческого воина, чтобы ей не было скучно. Отпевание совершил Хоакин Гой в узком кругу близких Сальвадору людей: Дешарна, кузена Дали Гонсало Серраклара, Доменеча и слуг. Сам Дали, не желая никому показывать своей скорби, в это время оставался в спальне жены с Антони Пичотом, но Серраклара вспоминал, что через несколько часов после погребения он все же переборол себя и сходил к жене на могилу. «Смотри, я не плачу!» – воскликнул он. Серраклара посмотрел. По лицу Сальвадора ручьем текли слезы.
Сесиль Элюар с помощью друга семьи, юриста, в конце концов получила ключ от банковской ячейки, где хранились примерно пять миллионов долларов наследства матери. Она унаследовала и знаменитый портрет ее отца, написанный Дали в 1929 году (теперь он находится в частной коллекции), который, по данным аукционного дома Sotheby's, в последний раз был продан в 2011 году более чем за двадцать семь миллионов долларов, другие произведения искусства, принадлежавшие Гала до замужества с Сальвадором Дали, и некоторые личные вещи. Все до единой драгоценности Гала, кажется, безвозвратно исчезли и так и не были найдены, но сохранилась ее любимая мебель[493]. Остальное имущество Гала поделили между собой испанские власти и Каталония[494].
Сальвадор Дали умер в 1989 году, но успел подарить Королевству Испания последнюю посвященную жене работу – «Три славные загадки (тайны) Гала» (1982).
Запах дольше всего сохраняет воспоминания… «Славные загадки», три величественных профиля, напоминающие пирамиды в бескрайней воображаемой пустыне и обращенные к зрителю, воздают почет силе предвидения Гала и животворящей щедрости ее любви. Отсылка к «Пьете» Микеланджело в названии подчеркивает обожествление личности Гала, а из описания картины на сайте королевы Софии следует, что три изображения обозначают три этапа совместной жизни Гала и Сальвадора[495].
Эпилог
Последняя сказка
Когда Полю Элюару было лет семь, он учил наизусть басни Лафонтена. Он запомнил их на всю жизнь. Его навсегда покорил чудесный мир говорящих животных: простодушных ворон, беззаботных сверчков, нахальных зайцев, хитрых лис, мудрых черепах, через которых Лафонтен учил жизни. И так вышло, что одним из последних опубликованных произведений Элюара стала философская сказка.
По-русски сказка, опубликованная в 1951 году, называется «Пушинка»[496], а ее французское название, Grain-d'Aile (1951), обыгрывает настоящую фамилию автора – Грендель. Ее героиня, милая, всеми любимая девочка, появляется на свет с особым талантом: Пушинка так легка, что, в отличие от других членов семьи, прыгает очень высоко и может срывать фрукты и ягоды с верхушек самых высоких деревьев в саду. Как маленькая птичка, она садится на самые тонкие ветки и не ломает их, а весело болтает с пернатыми подружками. Дома, по вечерам, птичьим пением она развлекает родителей и братьев, а по ночам, во снах, в лунном свете летает по дому. По утрам она иногда выдергивает перышко из подушки и выпускает его в окно, а потом смотрит, как оно плывет в лучах рассветного солнца.
И вот однажды, в яркий день, когда все ее пернатые друзья разлетелись по
