Ознакомительная версия. Доступно 112 страниц из 743
В заключение граф Бернадотт сказал, что генерал Шелленберг находится сейчас во Фленсбурге, близ датской границы, с нетерпением ожидая известий, и что он может обеспечить немедленную доставку Гиммлеру любого сообщения. Оба посланника сказали, что отказ Гиммлера капитулировать на восточном фронте похож на последнюю попытку создать неприятности в отношениях между западными союзниками и Россией. Ясно, что нацистам придется капитулировать перед всеми союзниками одновременно. Шведский министр признал, что, возможно, это и так, но сказал, что если войска на всем западном фронте, в Норвегии и Дании сложат оружие, то это будет большой помощью для всех союзников, включая Россию, и приведет к скорой и полной капитуляции. Во всяком случае, по его мнению, информацию, доставленную Бернадоттом, следовало передать английскому и американскому правительствам. Что касается его собственного правительства, то, как он подчеркнул, англичане и американцы имеют полное право рассказать все Советам, так как шведы никоим образом не намерены и не желают, чтобы кто-либо считал, что они хотят способствовать разладу между союзниками. Единственная причина, почему шведское правительство не может прямо информировать Советы, заключается в том, что Гиммлер особо оговорил, что информация его предназначена только для западных держав[252].
* * *
Это известие я получил утром 25 апреля и немедленно созвал заседание военного кабинета. О нашей реакции можно судить по телеграмме, отправленной мной президенту Трумэну:
Премьер-министр – президенту Трумэну
25 апреля 1945 года
Вы, несомненно, получили несколько часов назад от Вашего посла в Стокгольме сообщение о переговорах между Бернадоттом и Гиммлером. Я тут же созвал заседание военного кабинета, члены которого одобрили направляемую Вам вслед за этим посланием телеграмму, которую мы посылаем маршалу Сталину и через обычные каналы повторяем для Вас. Надеемся, что Вы сочтете возможным телеграфировать маршалу Сталину и нам в этом же духе. Так как Гиммлер, очевидно, выступает от имени германского государства в не меньшей мере, чем может выступать кто-либо другой, то проблемой ответа, который нужно направить ему через шведское правительство, в принципе должны заняться три державы, поскольку никто из нас не может вступать в сепаратные переговоры. Однако этот факт ни в коей мере не ущемляет права генерала Эйзенхауэра или фельдмаршала Александера принимать капитуляции местного порядка по мере того, как они будут происходить.
Учитывая важность этого мирного предложения немцев и наш опыт с подозрительностью русских в отношении «Кроссворда», я считаю целесообразным подробно рассказать здесь о нашей позиции.
В тот же вечер я говорил с президентом по телефону, а затем продиктовал следующую докладную записку к ближайшему заседанию кабинета:
Премьер-министр – английскому кабинету
25 апреля 1945 года
1. В 20 часов 10 минут я разговаривал с президентом Трумэном. Он ничего не знал о том, что произошло в Стокгольме. Когда я выразил желание с ним побеседовать, он спросил, о чем именно, и я рассказал ему об этом важном сообщении из Стокгольма. Он не получил никакого донесения от тамошнего американского посла. Поэтому я зачитал ему полный текст телеграммы Маллета. Я также сказал ему, что, по нашему убеждению, капитуляция должна быть безоговорочной и одновременной перед тремя главными державами. Он выразил свое полное согласие с этим. Далее я зачитал ему телеграмму, посланную мною согласно решению кабинета маршалу Сталину, и он выразил полное согласие также и с нею. Он попросил меня прочитать ему ее вторично, что я и сделал, чтобы он мог немедленно послать русским аналогичную телеграмму. Я изложил ему содержание сопроводительной записки, составленной мною, к нашей телеграмме, адресованной Сталину (которую при сем прилагаю). За полтора часа до этого разговора я отослал Сталину как телеграмму, так и мою сопроводительную записку, так что сейчас он уже должен иметь их в письменном виде.
2. Он также сказал мне, что надеется в скором времени повидаться со мной, на что я ответил, что мы передаем ему по телеграфу предложение о встрече, предпочтительно здесь. Я сказал ему также, что мы полностью одобряем инициативу, проявляемую им в польском вопросе. Это наряду с приветствиями составляло содержание всего нашего разговора.
Привожу текст моего сопроводительного письма Сталину:
Премьер-министр – маршалу Сталину
25 апреля 1945 года
Телеграмма… только что получена мною от британского посланника в Швеции. Президент Соединенных Штатов также был информирован об этом. Поскольку это касается правительства Его Величества, не может идти речи ни о чем меньшем, кроме как об одновременной безоговорочной капитуляции перед тремя главными державами. Мы считаем, что Гиммлеру нужно сказать, что военнослужащие германских вооруженных сил, как одиночки, так и находящиеся в соединениях, должны повсюду сдаться на месте союзным войскам или их представителям. До тех пор пока этого не произойдет, атаки союзников со всех сторон и на всех театрах военных действий, где все еще имеет место сопротивление, будут продолжаться с полной силой…
Его ответ представлял собой самое сердечное послание, какое я когда-либо от него получал.
Маршал Сталин – премьер-министру
25 апреля 1945 года
Благодарю Вас за Ваше сообщение от 25 апреля насчет намерения Гиммлера капитулировать на западном фронте.
Ваше предложение о предъявлении Гиммлеру требования безоговорочно капитулировать на всех фронтах, в том числе и на советском фронте, считаю единственно правильным. Зная Вас, я не сомневался в том, что Вы будете действовать именно таким образом[253].
Прошу действовать в духе Вашего предложения, а Красная Армия будет нажимать на Берлин в интересах нашего общего дела.
Сообщаю к Вашему сведению, что аналогичный ответ дал я президенту Трумэну, который также обратился ко мне с тем же запросом.
Я ответил:
Премьер-министр – маршалу Сталину
27 апреля 1945 года
На Вашу телеграмму от 25 апреля. Я был весьма рад узнать, что Вы не сомневались в том, как я поступил бы и как буду всегда поступать в отношении Вашей великолепной страны и в отношении Вас лично. Британское и американское правительства, уверенные в своих действиях в этом деле, будут развивать свою деятельность в одобренном Вами направлении, и все мы трое будем продолжать полностью информировать друг друга…
Граф Бернадотт снова отправился в Германию, чтобы передать Гиммлеру наше требование. Больше об этом нацистском руководителе ничего не было слышно до 22 мая, когда он был арестован английским контрольным пунктом в Бремерверде. Гиммлер был переодет, и его не узнали, но его документы вызвали подозрения у часовых, и его доставили в лагерь, расположенный близ штаба 2-й армии. Затем он рассказал коменданту, кто он такой. Его поместили под стражу, раздели, и врач обыскал его с целью возможного обнаружения яда. На последнем этапе медицинского осмотра Гиммлер раздавил ампулу с цианистым калием, которую, видимо, скрывал у себя во рту на протяжении нескольких часов. Он умер почти сразу же в 11 часов вечера в среду 23 мая.
Ознакомительная версия. Доступно 112 страниц из 743
