Обзоры, как и планировалось, Тарасов передавал каждый день. Всего их было ровно десять. Александр Левинсон вспоминал, что когда они общались с Тарасовым в отделении ТАСС, Анатолий Владимирович много говорил о дочери Татьяне, которой гордился. Разговаривали не только о хоккее, о котором Левинсон, как он говорит, за это время узнал больше, чем за всю жизнь, — о политике, театре, кино. Тарасов любил такие фильмы, как «Летят журавли» и «Сорок первый». «Мне, — говорит Левинсон, — он всегда казался суровым человеком, но, ежедневно общаясь с ним, я понял, насколько он сентиментален в душе, хотя никогда не показывал это на людях».
Это был не первый случай, когда Тарасов передавал корреспонденции из-за границы. В качестве репортера он дебютировал в начале 50-х годов. Его репортажи о матчах сборной на искусственном льду в ГДР печатались в московских газетах.
В пресс-центре венской арены Тарасов был нарасхват. Просьбам об интервью не было конца. Тарасов никому не отказывал. В разговорах с зарубежными журналистами с переводом помогал Игорь Маслов.
Тарасов был очень огорчен и результатами сборной СССР на венском чемпионате, и ее игрой. Наша команда заняла третье место вслед за чехами и шведами. Шведам мы проиграли оба матча.
На Тверской бульвар в Москву корреспонденция от Тарасова поступала по телетайпу с такими выходными данными: «Вена, 30 апреля. (Спец. корр. ТАСС)». Под текстом стояли скромные буквы — Т или А. Т. В редакции начало комментария оформляли так: «Вена, 30 апреля. Хоккейный обозреватель ТАСС, заслуженный тренер СССР Анатолий Тарасов передает с чемпионата мира…» И далее, с абзаца, весь текст.
В первом же материале, датированном как раз 30 апреля, Тарасов рассказывает читателям о том, как прямо с аэродрома отправился со встречавшим его Игорем Масловым на хоккейную арену. «Увидели наших хоккеистов, закончивших тренировку, — пишет Тарасов, — успели, пусть накоротке, потолковать со многими. И я хочу доложить нашим хоккейным любителям: хоккеисты прекрасно понимают, что каждая встреча для них — финал, хотя они и вырвались в лидеры. Увидели и шведов — они тренировались на запасном катке. Тоже серьезно, деловито готовят себя».
Вечером в день приезда Тарасов просмотрел два матча. Уровень первой встречи, Финляндия — Румыния, «просто обидел». «У всех, кто входит в обойму сильнейших в мировом хоккее, всегда есть, чему поучиться. Но зачем же, — недоумевал Тарасов, — румынам и финнам брать с канадцев пример по части невоспитанности и человеческой жестокости? Эту бы силенку, энергию, энтузиазм, — а у спортсменов обеих сборных всего этого хоть отбавляй — направить бы на тактическую разумность».
За две недели до поездки на чемпионат мира Тарасов побывал в Финляндии с детской челябинской командой «Звездочка», представлявшей в Суоми турнир «Золотая шайба». Тарасов еще раз убедился, как в этой стране любят хоккей, как публика обожает своих кумиров и какое там огромное количество площадок, на которых увлеченно играют дети и юноши. Но количество в качество тогда, в 70-е годы, так и не перешло, несмотря на то, что работать в Финляндию приезжали чехословацкие и канадские тренеры. «Сильной национальной команды как не было, так по сей день и нет», — констатировал Тарасов в Вене, наблюдая за игрой сборной Финляндии.
Вторым матчем, просмотренным Тарасовым в Вене «живьем» («Хотя телевизор с интересными комментариями многое дает для восприятия происходящего на льду, все равно это не идет ни в какое сравнение, когда ты рядом с хоккеем», — говорил Анатолий Владимирович), был матч ФРГ — Канада. Основное внимание он, конечно же, уделил канадцам. По его мнению, разминались они перед игрой точно так же, как и 20 лет назад, в 1957-м, когда сборная СССР первый раз съездила в Канаду, — «много работы вратарю и никаких признаков технико-тактической увертюры ни игроков, ни звеньев». Оговорившись, что «сравнивать было бы куда проще и интереснее, если бы Канада играла с достойным, равным по классу противником», Тарасов заметил: «Но все равно, сквозь призму понимания игроками хоккея в главных, прежде всего, фазах, можно судить о многом».
Заняться этим Тарасову помешал Фил Эспозито — игрок, ставший для него олицетворением «бандитизма, неуважительного отношения к противнику, судьям, зрителям». Вот несколько приведенных Тарасовым примеров «низкой культуры профессионалов».
Будучи играющим тренером и одновременно капитаном команды, Эспозито перед матчем, вместо приветствия судей, как это делается во всем цивилизованном «хоккейном мире», решил, проезжая мимо, залихватски постучать им концом клюшки по «мягкому месту». В совершенно безобидной ситуации, не требовавшей никакого силового вмешательства, он вдруг, обхватив соперника руками и повалив на лед, принялся колошматить его, за что справедливо получил двухминутный штраф. «И на этом фоне, — замечает Тарасов, — этот хоккеист с громким именем и богатейшим опытом не в состоянии реализовать выход на ворота противника “три в два”, а в другом эпизоде не может забросить шайбу в пустые ворота». Фактически проигнорировав разминку, он несколько раз самоуверенно выходил играть в меньшинстве, и все могли видеть, что сил ему недостает.
А удар, нанесенный Эспозито клюшкой в лицо капитану немецкой команды Шлодеру, когда хоккеисты обеих команд покидали лед и отправлялись на перерыв!?..
«Для меня, — подводил Тарасов итог своим наблюдениям за матчем Канада — ФРГ, — выдающийся игрок прошлого и настоящего всегда — наинтереснейшая фигура. Он задает тон в тренировке, в сложном матче, всеми своими действиями делится секретами мастерства с молодежью. Его обязанность — доставлять любителям хоккея как можно больше счастливых мгновений».
Ничего подобного в том матче Эспозито не продемонстрировал.
Тарасов признавался после матча, что «так и чешутся руки — проучить бы канадских профессионалов, как мы это делали в свое время с канадскими любителями, дать бы им настоящую острастку». Наверное, мэтру вспомнилась знаменитая игра в Калинине (о которой речь пойдет в следующей главе).
Высокопрофессиональные, точные, емкие комментарии Тарасова печатали сотни газет на всей территории Советского Союза, даже там, где в хоккей никогда не играли и знали о нем понаслышке, скажем в Таджикистане и Туркмении. После венского турнира в спортивную редакцию ТАСС поступали из специальной справочной службы огромные пакеты с вырезками тарасовских статей, опубликованных во всех городах страны — от Калининграда до Владивостока и от Мурманска до Кушки.
Это был настоящий хоккейный ликбез. В апрельские и майские дни 1977 года своими обозрениями Тарасов заставил многих людей взглянуть на хоккей другими глазами. Глазами мастера, тонко подмечавшего малейшие нюансы игры и умевшего в доступной форме рассказать о сложном.
