преминул воспользоваться случаем послушать песни мусульман.
Этим приятным времяпровождением очередной раунд переговоров и ограничился. При всех несомненных взаимных симпатиях высоких договаривающихся сторон, их взгляды на то, каким должен быть мир в Святой земле, были слишком разными. Предводитель крестоносцев вновь безапелляционно потребовал Палестину в границах, фактически существовавших при последнем великом короле Иерусалима – прокаженном Бодуэне IV Анжуйском[237]. Ричард Львиное Сердце считал, что имеет полное право претендовать на наследство Бодуэна, который приходился ему близким кровным родственником, а именно двоюродным дядей. Кроме того, он желал получать дань с Вавилона[238], которая шла прежним королям Иерусалима.
Естественно, что такие запросы опять натолкнулись на резкий отказ Салах ад-Дина. Переговоры зашли в тупик, поскольку ни одна сторона по-прежнему не доверяла другой. Султан тянул время, поджидая прибытия вызванных подкреплений, ибо не мог поверить в то, что Ричард действительно пойдет на какое-то урегулирование территорильного вопроса, пусть даже и выгодное христианам. Салах ад-Дин так прямо и заявлял своим подданным – после заключения мира с крестоносцами ничто не сможет уберечь мусульман от предательства с их стороны. И основания для такого обвинения у него действительно были. Поэтому Салах ад-Дин продолжал разрушать замки, восстановление которых занимало у крестоносцев немало времени и сковывало их мобильность. В свою очередь, и Ричард Львиное Сердце справедливо полагал, что Салах ад-Дин на самом деле не хотел мира, а стремился отвоевать все территории, утерянные под натиском пришельцев с Запада.
Салах ад-Дин встретился с посланником Ричарда, в качестве которого на этот раз выступил знаток арабского мира Онфруа IV сеньор де Торон, 9 ноября. Нескончаемые переговоры продолжались без всякого видимого движения. Наконец, очередной раунд дружеского общения между предводителями противоборствующих армий подошел к концу. Саиф ад-Дин получил от Ричарда Львиное Сердце письмо, фактически отвергавшее возможность заключения предложенного ранее брака:
Все христиане протестуют против моего замысла выдать мою сестру замуж за мусульманина, не получив разрешения от папы, главы нашей религии. Поэтому я посылаю к нему посла и через шесть месяцев получу ответ. Если он даст свое согласие, то договоренности будут выполнены. Если нет, то я отдам тебе в жены дочь моего брата, для чего разрешения папы нам не потребуется[239].
Это послание наглядно демонстрирует, что Ричард тоже тянул время и водил своего врага за нос. Показательное молчание по поводу предполагаемого брака всех европейских хронистов, и даже королевского приближенного Амбруаза, показывает, что все переговоры велись в строгом секрете, чтобы ни малейшей информации о них не просочилось наружу – ни к чему было провоцировать в рядах крестоносцев осуждение этого плана, поскольку Ричард не собирался всерьез за него ратовать.
Дружеские встречи с военачальником вражеской армии вызывали справедливое недоумение у соратников Ричарда, тем более, что он не спешил ни с кем делиться их содержанием. По лагерю поползли слухи, что король собирается предать дело крестоносцев. Чтобы опровергнуть эти слухи и вселить уверенность в сердца солдат, Ричард еще активнее стал участвовать во всевозможных стычках и вылазках, из которых он неизменно возвращался с головами тюрок в качестве доказательства своей преданности делу освобождения Святой земли, а иногда и с пленными.
После того как разрушенные укрепления захваченных замков были заново отстроены, Ричард Львиное Сердце двинул армию на Рамлу. Салах ад-Дин вынужден был отступить в Латрун, расположенный примерно посередине между побережьем и Иерусалимом. Перед отходом он приказал разрушить Рамлу и Лидду. 17 ноября его войска вошли в замок La Tour des Chevaliers – «Башню рыцарей». Крепость была воздвигнута в Иудейских предгорьях тамплиерами 60 лет назад, и уже четыре года как удерживалась мусульманами.
Армия Ричарда Львиное Сердце подошла к Рамле 22 ноября 1191 года, до Иерусалима ей теперь оставалось всего 50 километров. Здесь она задержалась надолго – до конца года крестоносцы возобновляли запасы провианта и оружия, поскольку наступало голодное время – зима. Салах ад-Дин 12 декабря распустил значительную часть своей армии и, оставив в Бейт-Нубе передовой пост, отвел костяк своих войск за стены Священного города.
Крестоносцы отпраздновали Рождество в Латруне. Затем Ричард Львиное Сердце приказал основным силам выступать на Бейт-Нубу. Погода стояла ужасная: проливной дождь сменялся сильным градом, все дороги превратились в непролазные реки грязи. Провизия подмокла и начала гнить, оружие и доспехи ржавели, одежда постоянно была влажной – полностью высушить ее никак не удавалось. Силы христиан поддерживал только религиозный восторг – в считаных километрах от них лежала конечная цель их похода.
Салах ад-Дин продолжал рассылать отряды рейдеров, которые беспокоили неприятеля и совершали набеги на караваны, с трудом пробиравшиеся к крестоносной армии по дороге из Яффы. Однако Ричард сумел найти противоядие подобным атакам, устраивая на них засады. Например, 3 января 1192 года тюрки в очередной раз попытались напасть на караван крестоносцев, но попали в ловушку и понесли серьезные потери.
На праздник Богоявления 6 января Ричард собрал своих военачальников на совет, который должен был решить, какие действия следует предпринять дальше. Он сильно сомневался, что стоит начинать осаду Иерусалима. С ним была согласна та часть советников, которая хорошо знала страну – в первую очередь тамплиеры, госпитальеры и местные сеньоры. Они предупреждали: мусульмане собрали в городе значительные запасы продовольствия и без труда перезимуют, а весной к ним подойдут свежие подкрепления. Крестоносцам же придется искать себе пропитание в каменистых Иудейских предгорьях, и это будет нелегкой задачей.
Даже в случае удачного исхода осады и взятия Иерусалима, – предупреждали ветераны, – положение христианской армии лишь ухудшится. Паломники, мечтавшие только приложиться к Гробу Господню, немедленно отправятся домой, исполнив свои обеты. Селиться в Святом городе и защищать его никто не захочет. Поэтому опытные воины предлагали отказаться от осады и отойти в Аскалон, в то время как значительная часть войска требовала штурмовать стены Иерусалима, невзирая на любые лишения и потери.
Добиться поддержки плана, который Ричарду казался безусловно правильным, было нелегко. Тем не менее 12 января король приказал возвращаться в Рамлу. Это решение ожидаемо вызвало бурю возмущений. Люди, всей душой стремившиеся поклониться святыням, сочли, что их попросту предали. Всеобщим недовольством воспользовались враги Ричарда – в первую очередь французы. С молчаливого согласия и даже при поощрении Юга III герцога Бургундского во французских войсках начало набирать обороты дезертирство: небольшие группы уходили в Акру и Тир. Верность Ричарду и общему делу из предводителей французского контингента сохранил только Анри II граф де Шампань, в котором король и не сомневался.
Из Рамлы крестоносцы, чьи ряды заметно поредели после ухода части французов, направились в Аскалон. Даже столь непродолжительный поход вглубь Сирии оказался тяжелым: многие из простых пехотинцев лишились сил, многие заболели. Брошенные на произвол судьбы, они неминуемо погибли бы. Однако Ричард Львиное Сердце распорядился разослать
