Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 120
С. Соловьев так комментирует эту ситуацию: "Детям своим Иоанн давал на волю продолжать опричнину или уничтожить; но в его собственное царствование трудно было ожидать ее прекращения, ибо зло вызывало другое зло; в 1571 году князь Иван Мстиславский дал следующую запись: „Я, князь Иван Мстиславский, Богу, святым Божиим церквам и всему православному христианству веры своей не соблюл, государю своему, его детям и его землям, всему православному христианству и всей Русской земле изменил, навел с моими товарищами безбожного крымского Девлет-Гирея царя".
По ходатайству митрополита Кирилла и 24 других духовных особ царь простил Мстиславского, взявши с него означенную грамоту за поручительством троих бояр, которые обязались в случае отъезда Мстиславского внести в казну 20 000 рублей; за поручников поручилось еще 285 человек. Через 10 лет после этого Мстиславский опять бил челом с двумя сыновьями, что они пред государем во многих винах виноваты.
Подобные грамоты могли привести к вопросу, можно ли по-прежнему доверять правление земщиною Мстиславскому с товарищами, и если сам царь не хочет по-прежнему сближаться с земщиною, то не должно ли поставить в челе ее человека, который бы по титулу своему и происхождению мог стать выше князей и бояр и между тем не имел бы с ними ничего общего, мог бы быть вернее их.
И вот в одной летописи под 1574 годом находим следующее известие: „Казнил царь на Москве, у Пречистой, на площади в Кремле многих бояр, архимандрита чудовского, протопопа и всяких чинов людей много, а головы метали под двор Мстиславского. В то же время производил царь Иван Васильевич и посадил царем на Москве Симеона Бекбулатовича (крещеного татарина, касимовского хана) и царским венцом его венчал, а сам назвался Иваном Московским и вышел из города, жил на Петровке; весь свой чин царский отдал Симеону, а сам ездил просто, как боярин, в оглоблях, и, как приедет к царю Симеону, ссаживается от царева места далеко, вместе с боярами".
Действительно, до нас дошли грамоты, в которых от имени великого князя Симеона всея Руси делаются разного рода земские распоряжения как от имени царя, царь же Иоанн называется государем князем московским. Симеон, впрочем, не более двух лет процарствовал в Москве; по словам летописи, он был сослан отсюда Иоанном, который дал ему Тверь и Торжок.
Разделение на опричнину и земщину оставалось; но имя опричнины возбуждало такую ненависть, что царь счел за нужное вывести его из употребления: вместо названий „опричнина" и „земщина" видим названия: двор и земщина; вместо: города и воеводы опричные и земские – видим: города и воеводы дворовые и земские. Между тем казни продолжались по разным поводам: по поводу нашествия крымского хана, когда Мстиславский признался, что он с товарищами привел его; по поводу болезни и смерти невесты царской; погибли старые бояре – знаменитый воевода князь Михайла Воротынский, которого мы видели уже прежде в заточении в Кирилло-Белозерском монастыре, князь Никита Одоевский, Михайла Яковлевич Морозов, князь Петр Куракин и другие менее значительные лица. Курбский говорит, что Воротынский был подвергнут пыткам по доносу раба, обвинявшего его в чародействе и в злых умыслах против Иоанна; измученного пытками старика повезли в заточение опять на Белоозеро, но на дороге он умер".
Что ж, за все рано или поздно приходится платить. Иоанн Грозный тоже платил. Благодаря опричнине у царя оказались развязанными руки, и он сладострастно карал всех, кто представлялся ему недостаточно благонадежным. Но, образно говоря, захлебнувшись этой кровью, Иоанн Грозный, вполне вероятно, ощутил безмерность своей ответственности за содеянное им. Мы, конечно же, не можем утверждать это со всей уверенностью (недаром же говорят в народе, что чужая душа – потемки). Однако нельзя не обратить внимание на своеобразную деталь, что приводится С. Соловьевым: "…в последние восемь лет его жизни мы не встречаем известий о казнях". Отсутствие казней, впрочем, отнюдь не отменяло проявлений кипучего царского темперамента, отличавшегося двойственностью невероятной: "Современные русские свидетельства говорят, что Иоанн до конца жизни оставался с одинаким настроением духа, одинаково скор на гнев и на опалы".
Но, как бы то ни было, опричнина была упразднена в том же 1572 году.
Часть 9. Присоединение Сибири
Наверное, вторым по важности решением, что было принято Иоанном Грозным в последние 10-15 лет его жизни, было повеление завоевать Сибирский край и присоединить его к царским владениям. Вы знаете, присоединение Сибири – это событие вообще из разряда чудесных! Замечательнее всех сказал о нем В. Ключевский: "В то время, когда Иоанн, имея триста тысяч добрых воинов, терял наши западные владения, уступая их двадцати шести тысячам полумертвых Ляхов и Немцев (речь, как вы понимаете, идет о крайне неудачной для Иоанна Васильевича Ливонской войне. – Г. Б.), – в то самое время малочисленная шайка бродяг, движимых и грубою алчностию к корысти, и благородною любовию ко славе, приобрела новое Царство для России, открыла второй новый мир для Европы, безлюдный и хладный, но привольный для жизни человеческой, ознаменованный разнообразием, величием, богатством естества, где в недрах земли лежат металлы и камни драгоценные, в глуши дремучих лесов витают пушистые звери, и сама природа усевает обширные степи диким хлебом; где судоходные реки, большие рыбные озера и плодоносные цветущие долины, осененные высокими тополями, в безмолвии пустынь ждут трудолюбивых обитателей, чтобы в течение веков представить новые успехи гражданской деятельности, дать простор стесненным в Европе народам и гостеприимно облагодетельствовать излишек их многолюдства. Три купца и беглый Атаман Волжских разбойников дерзнули, без Царского повеления, именем Иоанна завоевать Сибирь".
Право, лучше и не скажешь!
Подножие трона Иоанна Грозного в Успенском соборе
Но у этого грандиозного присоединения была своя история, достаточно примечательная. В сущности, все началось в сложный период времени между захватом Казанского и Астраханского царств и знаменовало собой первый этап в освоении Сибири. В пику тем современным авторам, которые предпочитают фокусировать свое внимание исключительно на скандальных подробностях, связанных с именем Иоанна Грозного, мы хотим особо подчеркнуть, что уже сама идея о Сибири лишний раз говорит о русском царе как о дальновидном стратеге. Казалось бы, пало Казанское царство, идет успешная война, итогом которой станет падение уже Астраханского царства… Впору спокойно почивать на лаврах. Тем более что в то время параллельно и с переменным успехом шла Шведская война и вот-вот должна была начаться крайне затяжная и фатальная для Руси еще одна война – Ливонская.
Ознакомительная версия. Доступно 18 страниц из 120
