Погоня за неприятелем продолжалась до осьми часов пополудни, в которое время флот неприятельский, в рассуждении легкости судов, отделился уже вперед и при темноте ночной закрылся из виду. Посему, не видя более успеха, в 9 часу по учиненному сигналу флот наш, дабы остаться еще на ветре, поворотил весь чрез оверштаг на другой галс, и на всех судах зажжены огни в фонарях, дабы при видимости оных держались соединенно. Но как ветер начал крепчать, да и предвещало быть крепкой погоде, для того, по данному от меня сигналу, легли в соединении на якоря, кроме, что крейсерские суда для крепости ветра многие ушли в закрытие к берегам Очакова.
Поутру 29 дня при начале рассвета оказался флот неприятельский, лавирующий к ветру, рассыпан весь в разные места, так что некоторые суда были у нас уже под ветром.
Я, сделав сигнал о погоне со флотом, поспешно вступил под паруса и гнал неприятеля, но капитан-паша с несколькими кораблями скоро ушел во отдаленность, затем, остались позади из поврежденных 28 числа адмиральский 74-пушечный корабль «Капитания» и другой, партикулярный, 66-пушечный, из которых первый, будучи еще на ветре, стремился уйтить за флотом, а последний от погони нашей, находясь уже отрезан под ветром, побежал на мелкие места к банке, отделяющей фарватер между Кинбурна и Гаджибея, за которым в погоню послал я господина бригадира флота капитана и кавалера Голенкина с двумя кораблями и двумя ж фрегатами, а с прочими гнал бегущего неприятеля на ветер.
В 10 часов пополуночи передовые нашего флота догнали в близость и упомянутый адмиральский неприятельский корабль. Из наших, находясь ближе всех к нему, корабль «Св. Андрей» первый вступил с ним в бой и, гнавши, подходил еще к нему на ближнюю дистанцию, и подбил фор-марсель, причем оный неприятельский корабль ход свой уменьшил, почему подоспел еще к нему корабль «Георгий», а за ним «Преображение» и еще некоторые корабли прошли из-под ветра, переменяя один другого, производили жестокий огонь, и передовые окружили его с ветра.
Напоследок, когда начал подходить в близость к сему неприятельскому кораблю корабль «Рождество Христово», сделал я сигнал подветренным судам войти в кильватер оного корабля для того, дабы во время боя не мешали один другому, после чего корабль «Рождество Христово» подвинулся еще вперед, стал против неприятельского борта с наветренной стороны на дистанцию не более 30 сажен и в малейшее время нанес ему наижесточайшее поражение.
За ним подошел и производил пальбу корабль «Георгий», а в сие время корабль «Рождество Христово» подвинулся еще вперед, весь борт оной оборотил на нос неприятельского корабля и, остановясь в таком положении, готовился сделать ему лаг всем бортом, уповая, что непременно от оного должен будет он потонуть, но в сие время люди неприятельского корабля, выбежав все наверх, на бак и на борты, поднимая руки кверху, кричали на мой корабль и просили пощады и своего спасения; заметя оное, данным сигналом приказал я бой прекратить и послать вооруженные шлюпки для спасения командира и служителей, ибо во время боя храбрость и отчаянность турецкого адмирала 3-бунчужного паши Саит-бея столь была отчаянна, что он не сдал своего корабля до тех пор, пока остался весь разбит до крайности, заливался водою и все три мачты сбиты долой вплоть по палубу, и густой дым от влепившегося в корму его брандскугеля начал показываться так, что до распространения пожара передовая шлюпка едва успела взять только упомянутого адмирала Саит-бея, капитана корабля «Капитания» Магмет-Дерия, за им Мустафу-агу и прочих чиновников 17 человек, а другие шлюпки, за объятием корабля огнем, пристать не могли и при крепчайшем ветре и нашедшем шквале с поспешностью удалились на ближние суда, после чего оный корабль в непродолжительном времени взорвало на воздух.
А как прочие неприятельские суда были уже весьма отдалены на ветре, и ветер беспрестанно находил великими шквалами и крепчал, потому я и пошел к эскадре, отдаленной от меня, в погоню за другим кораблем и для соединения с Лиманской эскадрою и флотилиею, находящеюся под командою господина генерал-майора и кавалера де Рибаса, который во время боя и погони за неприятельским флотом делал в виду нашем разные движения и тем неприятелю наводил страх и беспокойство.
Подходя я со флотом к эскадре, обозрел турецкий 66-пушечный корабль, взятый нашими кораблями в плен и стоящий с ними на якорях под российским флагом. Подошед я несколько ближе, остановился со флотом на якорях, в сие время упомянутая Лиманская флотилия и эскадра под начальством реченного господина генерал-майора и кавалера де Рибаса пришла ко мне в соединение и остановилась при флоте.
После сего от господина бригадира флота капитана и кавалера Голенкина получил короткий рапорт о взятии того корабля, который сдался без боя и именуется «Мелеки-Багари», капитан на оном Кара-Али, служителей всех состоит до 600 человек. О сих благополучных успехах, спеша я уведомить вашу светлость, по разным случаям не отобрал еще всех подробностей. 30 числа минувшего августа рапортом моим донесть честь имел, а за сим, по точным осведомлениям чрез пленных, оказалось: на адмиральском корабле, именуемом «Капитания», стояло разных чинов служителей до 800 человек, из которых, сверх упомянутых взятых в плен адмирала 3-бунчужного паши Саит-бея и прочих чиновников, с капитаном корабельным 19 человек, спасены еще на сбитых мачтах и членах подорванного корабля разного сорта служителей 81 человек, а прочие все побиты, сгорели и потонули.
На оном же корабле хранилась казна всего флота в содержании казнадара, [в] которой, по объявлению их, находилась весьма знатная сумма для всего флота, и оная при подорвании корабля вся пропала. На взятом 66-пушечном корабле, именуемом «Мелеки-Багари», настоящий его капитан убит, после оного командовал первый по нем Кара-Али; на оном корабле разных чинов служителей отправилось из Константинополя 650 человек, а ныне в плен взято 560, прочие померли и побиты.
Сверх линейного корабля взяты еще в плен 29 числа крейсерским судном «Панагия Апотуменгана» под командою мичмана Звороно и кирлангичею под командою шкипера Ладыко турецкий лансон, на котором пушек на носу: англинская 36-фунтовая одна, на бортах 6-фунтовых чугунных по 4, на оном турок, греков и армян 29 человек. 30 числа судном «Феникс» под командою ж мичмана Бенардаки взята в плен турецкая бригантина, на которой пушек медных 5-фунтовых 6, 3-фунтовых 4, всего 10; пленных на оном нет, ибо во время погони сняты турецким кирлангичем; да крейсерами ж между острова Тендры и Кинбурнского берега загнана и остановилась на мели турецкая батарея, на которой на носу и на корме по две чугунных 36-фунтовых пушки, по сторонам по три медные, 8-фунтовые, на оной пленных турок 43 человека; для съему оной батареи с мели посланы ото флота крейсерские суда, от Кинбурна одинакие шлюпки, а с гребной флотилии от господина генерал-майора и кавалера де Рибаса лансоны и бригантины, и можно надеяться, что оная снята будет без вреда.
