И СИЛУ НЕ ПРОСТЯТ
Зачем ты смотришь в темный вечер
С таким отчаяньем в окно?
Вся жизнь прошла, а вспомнить нечем.
А дальше… дальше, все равно!
С таким отчаяньем предельным,
С таким презреньем ко всему,
С усмешкой над трудом бездельным,
С вопросом гневным: «почему?»
Стоишь ты в этот вечер темный
Одна у темного окна,
Собаке нищей и бездомной
Своей трагедией равна…
Душа полна непоправимой
Тоской. Ты горьким «ни к чему»,
Перечеркнула труд любимый,
Отдав всю молодость ему.
И с этой складкою упрямой,
Прорезанною меж бровей,
Осталась ты все той же самой,
Но стала старше и сильней.
На силу есть чужая сила!
Душа ли… кости ли хрустят?..
Но те, в ком все живое сгнило,
Тебе и силу не простят…
6 октября 1936 г.
В жизни кто из нас не ошибался?
Кто из нас не падал на пути?
Кто из нас в тоске не надрывался,
Что нельзя по-своему цвести?
И за то, что хочется иначе
Жить, работать, верить и любить,
И за то, что с каждой неудачей
Тяжелей и горестнее жить, —
Дай нам, Боже, тишины немного,
Простоты и нежности пошли,
Теплым солнцем озари дорогу
Дерзновенной грешницы-земли!
Чтобы нам над нашим счастьем малым
Не дрожать от страха и тоски,
Чтоб судьба из рук не вырывала
Чьей-то милой ласковой руки.
По вине своей или случайно
Вдруг упал ты и расшибся в кровь…
Боль твою пускай залечит тайно
Нежностью и жалостью любовь.
Наше разнодумье, разноречье
Вечно будет близких разлучать.
Трудно встретить душу человечью,
А еще трудней… ее понять!
19 августа 1936 г.
Без сочувственного приветствия
Он проходит дорогой бедствия.
И, отмахиваясь от пиявок,
Обретает суровый навык,
Не тонуть и в людской пучине.
Так и следует жить мужчине!
Чтобы душу его не расплющили
Между битыми, между бьющими.
Мимо пухлых прошел диванов,
На тепло и уют не глянув.
Мимо радостей, без кручины.
Так по жизни идут мужчины!
Над обвалами, над обрывами
Провожаемый злыми взрывами,
Свой поход до крутой вершины
Не отмеривал на аршины,
И на слезных жалоб разливы
Он смотрел и зло и брезгливо.
Равнодушен к славе и к золоту.
Сердце болью живой уколото…
Круто в нем замешана злоба.
С ним на фронте быть хорошо бы
В шаг с его походкой упругой
Боевым товарищем — другом!
Чтоб под вражескими прицелами
Обменяться взглядами смелыми.
Чтобы общий чай с сухарями,
Чтоб одно над сердцами знамя!
Чтоб винтовки и души рядом,
Чтоб убило одним снарядом!
Чтоб над нашей общей могилою
Расцвела бы Родина милая!
23 июля 1936 г.
Строки про русское горе
Кровью своей напишу.
Может ли враг опозорить
То, чем живу и дышу?
В грозные годы, о други,
Тяжесть не сбрасывать с плеч!
Звонко по звеньям кольчуги
Вражеский лязгает меч!
Это не в дедовском кресле
Щурить устало глаза,
Крепче становишься, если
Над головою гроза!
Все же в минуты такие
Скажешь невольно, скорбя:
Как далеко ты, Россия,
Не дозовешься тебя!..
7 июня 1936 г.
И в полночь громыхали поезда,
Кричали паровозы суетливо.
А в темном небе грустная звезда
Горела одиноко и красиво.
И все таким же было, как всегда.
Но сколько тысяч лет прошло над нами?
Какими были раньше города,
Какими ты смотрел на них глазами?
Наверное, ты был умен и зол,
Мой предок? До зубов вооруженный,
Наверно, ты врагам навстречу шел
И дрался храбро, ими окруженный?
Так было. Быть иначе не могло.
Кто передал мне жесткое уменье
Смотреть, как ты, насмешливо и зло
И убивать врагов без сожаленья?
И все таким же было, как сейчас.
И, как теперь, звезда горела в небе.
О камни спотыкался ты не раз,
Задумавшись о людях и о хлебе.
Ты тоже, побелевшие виски
Сжимая непокорными руками,
С ума сходил от гнева и тоски
За чье-то опозоренное знамя?!
Приди ко мне, надменный предок мой,
И помоги победы мне добиться —
Над ночью безучастной и немой,
Над жизнью — кровожадною тигрицей,
За городом шумели поезда,
Кричали паровозы суетливо.
Ты сколько тысяч лет горишь, звезда,
Так одиноко, нежно и красиво?
2 декабря 1936 г.
Пронизана болью душа…
Духовный полет в стратосферу!
От боли почти не дыша,
Цепляюсь за детскую веру.
И чувство: как будто, расту,
Как будто бы, крепну в работе.
Взлететь бы скорей в высоту!
Нельзя. Не мечтай о полете.
Иди. Только трудность пути
Поможет и силе и росту,
Иди. Ведь нельзя не идти.
Вернуться? не так это просто.
Пронизана болью душа…
Ступени все выше и выше.
А как же там жить, не дыша?
Да, может быть, там и не дышат.
За детскую веру мою
Цепляюсь я, как за перила,
Что ж, может быть, там запою;
А здесь на земле говорила.
Господь озаряет лучом
И лестницу эту крутую,
И жизнь человечью простую…
А плакать не надо
О чем?..
1 апреля 1936 г.
