Столь же успешна атака второго эшелона. Покрышкин сбивает еще двух, ведомые — по одному. Командир третьего эшелона, рациональный немец, кляня судьбу и внезапно появившиеся в тылу «кобры», разворачивается на запад.
Покрышкин получает по радио команду вернуться к Крымской. Оглянувшись, он видит 12 черных столбов дыма над кострами догорающих на земле «юнкерсов». Сорван бомбоудар по нашим пехотинцам. Над Крымской остатками боекомплекта Александр Иванович сбивает еще один Ю-87, пятый за один вылет! Но немецкая группа из 50 самолетов продолжает полет к цели.
— Я — Покрышкин! Всем сомкнуться плотней ко мне! Идем в психическую!
Группа пикирует на бомбардировщиков. Федоров вновь берет на себя «мессеров». Немцы, страшась тарана, разворачиваются, сбрасывая бомбы, рассыпая строй… Они знали, что таран вполне возможен. В тех боях таранили врага трое летчиков из корпуса Е. Я. Савицкого — комэск С. И. Маковский, заместитель командира полка А. К. Янович и летчик И. В. Федоров. Янович погиб, Герои Советского Союза Спартак Маковский (23 лично сбитых и один в группе) и Иван Федоров (36 +1) встретили Победу в Берлине.
В ночь на 4 мая войска 56-й армии взяли станицу Крымская, продвинулись вперед еще на 10 километров. Бои в воздухе кипели до 10 мая. Покрышкин в одной из схваток 4 мая четверкой атаковал четыре девятки Ю-87, прикрытые восьмеркой Ме-109, сбил ведущего одной из девяток и командира всей группы. Но и сам из-за ошибки ведомого с трудом вырвался из «клещей» «мессершмиттов». 5 мая Александр Иванович сбил еще Ю-87 и Ме-109, и вновь находится на волосок от смерти. В этот день погиб Вадим Фадеев…
6 мая был одним из немногих пасмурных дней той кубанской весны. Вновь тяжелейший бой с группой Ю-88 между ярусами облаков, мешавших нанести «соколиный удар». Отставшему в облаках неопытному ведомому Покрышкин дал приказ уходить домой. Сбивает трех бомбардировщиков, из которых засчитан лишь один. Двое упавших за линией фронта, как писал Александр Иванович, «пошли в пользу общей победы». В этом бою Покрышкина вновь спасает интуиция: «Несмотря на азарт боя, глянул в сторону хвоста моего самолета. Шестерка «мессершмиттов» уже пристроилась ко мне. Тут же делаю энергичный переворот. Трасса огня прошла выше…»
Каждый день звучит в эфире команда: «Я — Покрышкин. Атакую…» Наконец упали путы с его плеч. Накопленная годами трудов и испытаний неимоверная сила крушит и разит без промаха. Пускай ряд побед не засчитан и по официальным цифрам сбитых он еще не выделяется среди асов 4-й армии. Но разведотдел 4-го воздушного флота немцев уже определил, кто из русских наиболее опасен. «Achtung! Achtung! Pokryschkin ist in der Luft!»— «Внимание! Внимание! Покрышкин в воздухе!»— все громче и тревожнее слышится предупреждение немцев своим летчикам. «Когда в воздухе был Покрышкин, то нам казалось, что небо над Таманью становилось чище», — пишет летчица-штурмовик Герой Советского Союза A.A. Тимофеева-Егорова.
16-й полк всегда был на главном направлении. Другие полки таких успехов в боях не имели. Командарм Вершинин однажды на КП сам взял микрофон и попросил Покрышкина: «Саша, держись, проучи этих спесивых стервятников». В бою с восьмеркой «мессеров» пара Покрышкина сбила троих. Когда к немецкому майору, спустившемуся на парашюте в поле люцерны, подъехал наш «виллис» с офицером и автоматчиками, он бросил в сторону кобуру с пистолетом, несколько раз повторил: «Меня сбил Покрышкин…»
Лобовая атака. Рисунок Алексея Закалюка Александр Клубов. «Жизнь моя, иль ты приснилась мне…» Вадим Фадеев. «Быть бы и ему трижды Героем…» С постоянным ведомым Георгием Голубевым Александр и Мария Покрышкины. В Москве, в гостинице ЦДКА. Февраль 1944 г. «Аэрокобра» Два друга, два Александра — Покрышкин и Клубов. 1944 г. Асы 9-й гвардейской истребительной авиадивизии. Слева направо: А. Клубов, Г. Речкалов, А. Труд, Б. Глинка, А. Федоров, А. Покрышкин, Д. Глинка. 1944 г. Летчица и комсомольский вожак Ирина Дрягина Иван Бабак Николай Трофимов Вячеслав Березкин Виктор Жердев Константин Сухов
Фронтовые будни командира дивизии «Как воздушный боец, Александр Иванович — непревзойденный ас… Никому не дано встать на одну ступеньку рядом с ним!»
Отличительная черта его таланта — всегда внезапное появление над полем боя, хотя немцы напряженно вели радиоперехват. Н. И. Уманский вспоминал, как радист на КП армии рассказывал, что немцы шифром передавали сообщения, Ил-2 у них назывались «бегемоты», Пе-2 — «кенгуру». Особо следили за 16-м полком: «Покрышка дома» или «Борода (Вадим Фадеев. — А. Т.) в бане».
Бортмеханик и радист сбитого разведчика Ю-88 дали показания о 4-м отдельном разведотряде, который в составе восьми «юнкерсов» базировался на аэродроме Сарабуз в Крыму. Разведчики вели постоянную фотосъемку, немедленно передавая с воздуха по радио данные о железнодорожном движении и о положении на русских аэродромах.
«Его еще нет, а они уже орут…»— восхищался наш радист. Приведем еще один рассказ Н. И. Уманского, который доставил на КП генералов из Москвы: «Восемь наших истребителей Як-1 вели воздушный бой против двенадцати «мессершмиттов». Бой они вели плохо, нервничал их командир, и немцы буквально издевались над «яками». Генералы очень переживали, кричали, ругались между собой, как и бывает в таких случаях, говорили, что летчиков надо послать в пехоту… Но на их счастье, Александр Иванович со своей группой из четырех самолетов возвращался из боя, который они провели над Керчью и Темрюком. Они имели преимущество в высоте и, как ястребы, смело набросились на немцев. За каких-нибудь пять-семь минут четыре Ме-109 уже горели как костры на земле, два летчика спаслись на парашютах, а два погибли, остальные ретировались немедленно… А мои генералы, переругавшиеся между собой, на радостях начали целоваться, чуть не в пляс пустились… Это настоящие асы — так говорили они».
