Блайв была приведена в агентство Сычом. Стараясь установить как можно больше контактов, что было необходимо ему для развития проекта фэшн-портала, он пытался втереться в доверие к московскому модельному сообществу и время от времени то в «Blow models», то в «Парус», то в «Подиум» приводил разных моделей либо из своего города, либо с различных мероприятий и пудрил им мозги, обещая сказочное продвижение, козыряя знакомствами с руководителями и владельцами московских агентств, преувеличивая свой статус и возможности, суля бесплатную съемку портфолио. Да, незадолго до отъезда, а вернее, бегства с берегов Потусыни Сыч взял в руки фотоаппарат и освоил профессию фотографа, с тем чтобы иметь больше возможностей охмурять наивных девушек, приходящих к нему в агентство. Одно дело, когда ты с высокого кресла директора вещаешь о сложностях модельной жизни и перспективах для тех, кто будет покладист и понятлив. Все равно многие девочки воспринимают тебя как босса, шефа, изначально не беря в голову мысли о близких отношениях, а иногда даже пугаются слишком уж откровенных высказываний. На контакт идут или уж совсем бедовые, или несмышленые, но те обычно с мамами приходят. Совсем другое дело – иметь возможность входить в личный контакт на правах друга, и роль фотографа для этого подходит, как никакая другая. Посудите сами: взаимодействие модели и фотографа происходит обычно один на один, длится в течение всего дня, предполагает некую степень раскрытости и даже духовной близости и влечения. А с учетом того, что во многих женщинах живет ген эксгибиционизма, стоит только дать ей возможность обнажиться, и ее глаза покрывает романтическая поволока, ей нравится нравиться, и вот она уже течет – подходи, бери и довершай начатое. Сыч проверял. Работает с восемью моделями из десяти. Уезжали они на берега той же самой Потусыни, играли в русалку, валялись в стогах – пасторальный сюжет, в лесу на поваленном стволе искали дух брошенной принцессы… У Сыча были отработанные темы: введение в образ вышеупомянутых русалок, принцесс и селянок сопровождалось постепенным раздеванием и, как следствие, торопливым соитием на фоне изумленной природы. Бывали и обломы. Как-то раз вошедшая в образ маленькой лесной разбойницы очередная малолетняя жертва модельного бизнеса не захотела из него выходить и на внезапное изменение сюжетной линии так заехала болтавшейся на шее Сыча камерой тому по носу, что нос, к удивлению, остался цел, а вот объектив пришлось менять. Немного попортила Сычу кровь история с трагически погибшей моделью Сырцовой. Его лишь вызывали пару раз давать свидетельские показания, но, к счастью, тогда он еще не был замечен в фотоизысках, и подозрения прошли мимо него, а вскоре был изобличен и убийца – отец девочки, не переживший ее первой любви и позорного бесчестия.
Но вот Сыч в Москве – и новые горизонты рисуются его изощренному уму. «Политики», Виталик Махов – все оказывали на первых порах посильную помощь, поэтому он и удержался на плаву, а тут и новые связи и знакомства подоспели. Москва дает массу возможностей тем, кто принципиально делает ставку на беспринципность и выигрывает раз за разом против всех правил и теории вероятности.
Под окнами Белого дома бесновалась толпа с транспарантами и плакатами. К обеду гомон несколько поутих, но с наступлением ранних зимних сумерек вновь стал надоедать осажденным. Как оказалось, на помощь демонстрантам приехала известная российская топ-модель Любовь Сухова. Подтянулись телевизионщики. С приездом Суховой сюжет из деловой хроники обещал перейти в светскую. Сама Люба как модель мало интересовала прессу и заказчиков, несмотря на то что обладала интересной внешностью, но с тех пор, как ей удалось удачно выскочить замуж за испанского наследника престола, стала востребованной. Наследник был красавцем, умницей, блистал изысканными манерами и отточенным остроумием, и только самые приближенные знали о его сексуальных пристрастиях. Тысячи поклонников звездной пары и не догадывались об истинных целях их союза, когда они появлялись в обществе или на страницах глянцевых изданий, когда мило обнимались и совершенно искренне покрывали друг друга поцелуями, а вскоре собирались завести детишек. В свое время агенты Любы, вознамерившиеся сделать из нее звезду экстра-класса и имевшие выходы на знатные фамилии Европы, просто нашли подходы и правильно выбрали цель, договорившись с семейством Наследника о незамысловатой пиар-акции, в результате которой их подопечная становится мегастар, Наследник обретает вполне обоснованную историю, прикрывающую его позорную голубизну, а кроме того, неминуемые баснословные гонорары Любы укрепляют личный счет звездной пары – деньги к деньгам, так сказать.
Петр Фоменко, заместитель генерального в «Мехах Казаринова», занимавших особнячок в тихом московском переулке близ Петровки и за особый режим проникновения на территорию и цвет стен прозванный в народе Белым домом, снова выглянул в окно. Зеленые приуныли. Только несколько особо ретивых активистов, поддерживаемые местными зеваками и вдохновленные телекамерами, продолжали скандировать и потрясать лозунгами. Самый безобидный из них был: «Руки прочь от живой планеты, изверги!». Все это напоминало актерский капустник, срежиссированный неумелой студенческой рукой, или уличный фарс. Фоменко рыгнул на стекло, от которого тут же пахнуло спиртовым душком, и поморщился от изжоги, мучившей его с утра. Выпить все были не дураки в компании, где на каждом шагу надо сталкиваться с бытом простого народа: общаясь со звероводами в сибирских питомниках, отбиваясь, в конце концов, от нашествия всяческих мздоимцев, от пожарных до налоговиков (меховой бизнес слывет весьма прибыльным в контролирующих органах).
И, как часто бывает, именно бутылка водки, совместно «раздавленная», служила эквивалентом установленных взаимоотношений на производстве и даже в околоконфликтных ситуациях.
Выпивка повышает с утра то, что ею же было понижено с вечера. Карабкаемся по ступеням. Пытаемся сбросить муторный налет.
В своей квартире на Патриках проснулся Кир, и тоже с похмела. С утра в голову лезли почему-то высокие мысли. Об искусстве. О творчестве. Понятно. Вчера Кир познакомился на тусовке с неким художником и галеристом. Нет, постой… Галерист у него был другой, вернее, другая. Этакая утонченная дамочка из рублевских жен, которым нечем себя занять, окромя салонов красоты и навороченных тренажерных залов, причем не важно, посещаешь ли ты их или управляешь ими. Теперь стало модным иметь более творческие хобби: агентство фотографов, издательский дом, тиражирующий похожие друг на друга доморощенные журналы – кальки с западных аналогов, или художественную галерею. Как же его звали… Она называла его Гением. Точно. Они долго сидели в «Граале», потом переехали в… Короче, куда-то переехали. Играл диджей Кирдык. От его сетов до сих пор голова кругом. Или не от сетов. Кир усмехнулся и дернулся от резкой боли в левом ухе. Черт! Прострелило. Просквозило, что ли? Он осторожно потянул челюстью влево-вправо. Вроде ничего.
