мне и Государству. С самых ранних лет я взяла на себя как обязанность, так и удовольствие заботиться о них с наибольшей нежностью. Я рассудила так: будет для меня утешением иметь их рядом, когда я окажусь далеко от Ваших Высочеств. Разве я должна быть лишена в своем возрасте удовольствия иметь рядом хотя бы одного члена семьи в течение шести месяцев?» В конце концов, к облегчению великокняжеской четы, дети не смогли сопровождать бабушку, потому что накануне отъезда оба заболели ветрянкой.
Зато в этом приключении императрицу сопровождал ее новый фаворит – Александр Мамонов. После смерти своего любимого Саши Екатерина думала, что никогда больше не найдет спутника с подобными качествами, но одиночество тяготило ее. Через два года после гибели «ее ангела» Потемкин представил ей молодого офицера гвардии 27 лет от роду, хорошо сложенного, образованного и с изящными манерами. Происходивший из благородной семьи, Мамонов свободно говорил по-французски и слыл остроумным собеседником. После месяцев скорби и печали Екатерина наконец вновь обрела радость жизни рядом с этим офицером, которого она прозвала «Красный Сюртук» за цвет его мундира. Оживленная, она писала Гримму: «Мы умны как сам дьявол; обожаем музыку; скрываем нашу страсть к поэзии, будто это преступление».
7 января 1787 года светило яркое солнце, мороз был лютый, температура опустилась до 19 градусов ниже нуля. Екатерина попрощалась с толпой, собравшейся у дворца в Царском Селе, чтобы проводить великолепную императорскую процессию, отправлявшуюся в путь на юг, в Крым. Императрица заняла место в первом из четырнадцати комфортабельных возков на широких полозьях. Ее сани тянули десять лошадей. Это был самый просторный и роскошный возок: в нем свободно помещались и даже могли стоять в полный рост шесть человек, дневной свет проникал через боковые остекленные окна, вдоль обитых коврами стен размещались кушетки, столики и диваны. Придворные Ее Величества и обслуживающий персонал – врачи, повара, инженеры, музыканты, парикмахеры, прачки и множество слуг – разместились в сотне более скромных саней. Чтобы направлять кучеров по заснеженной дороге, Потемкин распорядился установить вдоль всего маршрута факелы и разжечь костры. Екатерина впервые за долгое время чувствовала себя бодрой и безмятежной.
Во время путешествия, полного неожиданностей, императрица не изменила своим привычкам и строго придерживалась режима дня. Она вставала в шесть утра, пила крепкий кофе и в течение двух часов работала одна или со своими министрами. В восемь завтракала в кругу самых близких. В девять возвращалась в свою повозку и продолжала путь. В два часа дня процессия делала остановку на обед, и спустя час они снова отправлялись в путь. В семь вечера караван останавливался на ночлег, и Екатерина приглашала друзей и дипломатов в свои сани, чтобы побеседовать или сыграть в карты, как она обычно делала в Эрмитаже. Во время монотонной дороги императрица меняла попутчиков, чтобы не скучать. Ее любимым спутником стал новый посол Франции граф де Сегюр – обаятельный и образованный человек, развлекавший ее стихами и импровизированными рифмованными куплетами.
Потемкин предусмотрел, чтобы во время поездки Екатерина делала двухдневные остановки в крупнейших городах, где ее встречали толпы крестьян, почитавших ее как божество и встававших на колени при ее появлении. В начале февраля 1787 года, преодолев почти 2000 километров, императрица со свитой прибыла в Киев. Здесь она задержалась на шесть недель, дожидаясь прихода весны. В течение этого времени проходили торжественные приемы с участием высокопоставленных лиц, прибывших из самых отдаленных уголков мира – Китая, Индии, Персии, – чтобы воздать ей почести. Спустя несколько дней к каравану присоединился генерал Потемкин, приехавший из Крыма, но он держался в стороне от основной процессии. Он предпочел провести Великий пост в уединении, среди монахов Киево-Печерской лавры.
В Киеве к императрице присоединился и князь де Линь, аристократ из австрийских Нидерландов и фельдмаршал на службе у императора Иосифа II. Екатерина сразу же прониклась симпатией к нему и назвала его «самым приятным собеседником и самым легким в общении человеком, какого она когда-либо знала».
22 апреля, когда лед на Днепре растаял, Екатерина с гостями зашла на борт семи огромных судов, расписанных в красно-золотых тонах. Потемкин организовал постройку эффектной флотилии галер с гребцами, направившихся вниз по реке. Каждое судно было украшено и обставлено в римском стиле. Судно Екатерины было самым большим: в нем находились роскошно убранная спальня с золотыми шелковыми тканями, гостиная, библиотека, музыкальный салон и светлая столовая. Князь де Линь назвал этот флот «флотилией Клеопатры», и действительно, императрица должна была чувствовать себя как восточная царица, восседая под навесом на личной палубе, наслаждаясь солнечным днем, пока придворный оркестр исполнял веселые мелодии. Жители прибрежных деревень стекались к берегам Днепра, привлеченные невиданным доселе зрелищем.
Екатерина с восторгом наблюдала за необъятными землями, которые завоевала, – здесь не было ни следа бедности. На зеленых лугах паслись отары овец, возвышались идиллические деревни с церквями и домами, раскрашенными в яркие цвета. Потемкин основал новые города, поселки и порты на этих просторах, и Екатерина поражалась его выдающимся достижениям[20].
Флотилия наконец прибыла в порт Канев – точку на Днепре, где один берег принадлежал России, а другой – Польше. В этом месте была запланирована встреча с ее прежним возлюбленным, Станиславом Понятовским, которого Екатерина некогда сделала королем Польши. С их последней встречи прошло почти 30 лет, но Понятовский почти не изменился. Он все еще был привлекательным, чутким и обаятельным мужчиной, влюбленным в императрицу. Но Екатерина в сопровождении своего фаворита Мамонова приняла его холодно. Она сама сильно изменилась – ее сердце ожесточилось, и от той прекрасной и страстной женщины, что когда-то открыла Понятовскому мир любви, почти ничего не осталось.
В их частной беседе, которая длилась всего полчаса, Понятовский пожаловался, что российский посол в Польше стал настоящим хозяином страны и ведет себя как деспот. Он попросил ее, ради былой дружбы и взаимного уважения, облегчить страдания польского народа. Но Екатерина выслушала его с невозмутимым видом, как будто перед ней был не знакомый человек, а посторонний. Она не ответила ни слова. Аудиенция завершилась ее молчанием. Понятовский покинул императорскую галеру печальным и разочарованным. Они больше ни разу не увиделись.
Прежде чем продолжить путешествие, было объявлено о прибытии самого знатного гостя – властителя Священной Римской империи германской нации Иосифа II, брата королевы Франции Марии-Антуанетты. В переменчивой игре союзов тесные отношения Екатерины с Пруссией пошатнулись из-за ее дружбы с этим австрийским монархом.
В 1780 году императрица не продлила договор между Россией и Пруссией, и ее дружба с Фридрихом II Прусским навсегда осталась в прошлом. Теперь Екатерина
