— Волков бояться, в лес не ходить!
Он кладет мне руку на плечо:
— Жора, ну вот что, со мной летать трудно.
— И это одолеем!
— Ты должен читать мои мысли. Давай, иди к техникам и скажи, чтобы мой и твой самолеты подготовили для вылета. Пойдем сейчас с тобой парой.
Я сказал Чувашкину и своему технику Паше Ухову. Все готово. Покрышкин идет. Я сел в кабину, включил радиостанцию, жду. Он командует: запуск! Выруливаем. Обычно взлетали один за другим. Но у меня уже опыт большой, выруливаю и становлюсь для взлета парой. Он посмотрел на меня, сказал только: пошли. И мы парой ушли. Набрали 3000 метров. Как он начал крутить, струи с крыльев летят, перегрузка страшная. Нет, думаю — меня на мякине не возьмешь…»
Выбор Покрышкина оказался безошибочным. Георгий Голубев — из того же гордого племени «людей-птиц», горбоносый, с огромными зоркими глазами, романтик неба… Коренной сибиряк из деревни Жгутово Красноярского края, вырос и закончил аэроклуб в Ачинске, городе, основанном казаками в XVII веке на высоком гористом берегу реки Чулым среди богатейших сосновых, березовых и пихтовых лесов. Герб города изображал лук и колчан стрел в красном поле.
«Народ наш сибирский — всем народам народ… — рассказывал автору Г. Г. Голубев. — Настоящие земледельцы, рыбаки и охотники. Дичи было у нас полно. Сколько волков, медведей, диких гусей… Белку у нас стреляют в глаз, чтобы шкурку не потерять. И я был снайпер…»
Техника пилотирования, вдумчивость отличают Георгия Голубева уже в Ачинском аэроклубе, который он закончил в первом выпуске в 1938 году. Оставлен инструктором, обучает курсантов полетам на У-2, затем на Р-5. Летит над родной Сибирью: «Слева громоздятся отроги Саянских гор. Чулым вдруг круто повернул вправо. А слева вот-вот должен показаться могучий Енисей…»
В 1941-м Голубев — выпускник Ульяновской военной авиационной школы летчиков. Назначен инструктором в летную школу в Цнорис-Цхали (Грузия). С восторгом вспоминал Георгий Гордеевич Голубев полеты над садами и виноградниками Алазанской долины. Неприятность у молодых пилотов была только одна: «По ночам нам надоедали шакалы. Из-за протяжного воя мы подолгу не могли уснуть. Мой товарищ по палатке инструктор Григорьев, слушая осточертевший нам вой, обычно шутил:
— Недовольны авиацией. Протестуют шакалики!»
Зато радовали глаз снеговые вершины гор Кавказа и старые орлы, обучавшие выводки орлят своему пилотажу, пикированию. Любимцами летчиков были стрижи.
«— Посмотрим настоящих истребителей! — шутит, бывало, наш командир звена лейтенант Лепин, кивая на проносящихся мимо стрижей.
В его словах есть доля истины. Хотя мы и готовим летчиков-истребителей, и сами давно не новички в летном деле, но что значит наша техника пилотирования в сравнении с полетами стрижей? Как стремительно взмывают они вверх, как круто, сложив крылья, пикируют в ущелье!
Мы частенько подкармливали стрижей хлебными крошками, которые они с удивительной ловкостью подхватывали на лету. Любили мы и подразнить стрижей, помахать на них руками, посвистеть. Стрижи незамедлительно принимали наш вызов — они начинали «воздушный бой». Да не как-нибудь! Свечой взмывали вверх и со стороны солнца мчались прямо на нас. Они словно понимали, что мы не простые зрители, а летчики, и что ни одна их атака не пропадает даром — получает оценку.
Стриж с большой скоростью мчится прямо на Лепина, а Лепин тоже не из робких — стоит в полный рост и руки назад спрятал. Азартная игра: кажется, вот-вот стриж, не рассчитав, не успеет отвернуть — и наш приятель получит таранный удар в лицо, но нет! Перед самым лицом Лепина стриж резко отворачивает — нам даже вроде бы слышен свист воздуха. Молодец! Да и Лепин тоже не подкачал. Выстоял, глазом не моргнул, а это нелегко. Я тоже пробовал — не сразу привык».
Да, знал Покрышкин, кого выбирать себе ведомым…
Голубеву уже 24 года, за спиной у него год войны, хаос первых вылетов, погибшие боевые друзья и собственные ошибки, едва не стоившие жизни…
Как пишет он в своей книге «В паре с «Сотым»: «Настойчиво и кропотливо учил и воспитывал нас Покрышкин. От пары он требовал единства, сплоченности, дружбы. Ведущий и ведомый — это больше, чем два друга. Это две силы, слитые в одну — грозную, непреодолимую для врага. Это братство, где в каждом вылете люди поровну делят опасность смерти, где один выручает другого».
… Наконец в дивизию приходит приказ о перебазировании в состав Южного фронта. Первой вылетает восьмерка Покрышкина, обученная им по собственной системе. Ведомый — Георгий Голубев, ведущий второй пары в звене — Виктор Жердев, второго звена — Александр Клубов. Впереди — Миус-фронт, бои за освобождение Донбасса. Снова — спираль судьбы, под крылом — хорошо знакомые с 1942 года дороги и степная ширь юга Украины, конусы терриконов у шахт, горячий ветер августа…
Миус-фронт — оборонительный рубеж немцев на подступах к Донецкому угольному бассейну. Многочисленные доты и дзоты, несколько линий траншей, ряды колючей проволоки и минные поля.
Войска Южного фронта провели 17 июля — 2 августа Миусскую операцию. Крупная группировка противника была скована, ни одной дивизии немцы не смогли перебросить отсюда под Курск. Но и нам прорвать Миус-фронт не удалось, 30 июля немцы нанесли сильный контрудар.
Возросла на этом участке фронта и активность люфтваффе. Документы советской 8-й воздушной армии свидетельствуют:
«По данным допроса пленных [наблюдается] увеличение напряжения работы боевой авиации противника:…с 22.7.43 г. и позднее истребители противника ежедневно производили 5–6 самолетовылетов на каждый исправный самолет.
… Значительную часть боевых вылетов не только в южном секторе, но и на всех фронтах перед СССР противник направляет на Южный фронт:
…20.7.43 г. — всего перед СССР отмечено 1991 с/п (самолетопролетов. — А. Т.), из них перед ЮЗФ (Юго-Западный фронт. — А. Т.) — 53, а перед ЮФ — 369.
…2.8.43 — перед СССР — 3500, перед ЮЗФ — 130, перед ЮФ — 912.
… Вывод: противник с целью противодействия нашему наступлению на Иловайском направлении к 25.7.43 перебросил на ЮФ с других участков фронта до 180–200 самолетов, увеличив численность авиации почти вдвое.
С началом контрнаступления танкового корпуса СС противник, стремясь обеспечить превосходство в воздухе, увеличил численность своей авиации в южном секторе Восточного фронта почти в четыре раза, доведя к 1.8.43 самолетный парк до 600–700 боевых самолетов против 150–170 в первой половине июля».
В действиях советских истребителей по-прежнему далеко не все удавалось. О том, что, к сожалению, не все полки умели воевать, как Покрышкин и его товарищи, весьма критически пишет в своем отчете гвардии подполковник Березовой, направленный представителем штаба 8-й воздушной армии в штаб 5-й ударной армии Южного фронта. В разделе «Действия наших истребителей и тактика авиации противника» Березовой отмечает:
