563
В поэзии XVIII в., ориентировавшейся на римские мифологические имена, божеством загробного мира был Плутон (это греческое имя владыки подземного мира было ассимилировано римской культурой). Н.И. Гнедич и В.А. Жуковский в своих переводах древнегреческих поэм предпочли имя Аид, отдавая дань требованиям историзма, возобладавшим в их время, традиционно именуемое романтической эпохой.
Словарь пиитико-исторических примечаний <…>. В пользу юношества, обучающегося поэзии въ Семинарии Троицкой. Трудами ректора и. Аполлоса. В Москве, 1781 года. С. 3, 32.
Иконологическое Описание Эмблематических изображений // Эмблемы и символы / Вступ. ст. и коммент. А.Е. Махова. 2-е, испр. изд. с оригинальными гравюрами 1811 г. М., 2000. С. 41.
Словарь Академии Российской. Ч. 1. От А до Г. Стб. 10.
Там же. С. 10–11.
Словарь церковно-славянского и русского языка <…>. СПб., 1847. Т. 1. С. 4.
Ср.: Вейсман А.Д. Греческо-русский словарь. Стб. 18–19.
Строго говоря, концепт ада как места вечных мучений грешных душ, противопоставленного раю, формируется только в раннехристианском богословии, и лексема «ад» в Новом Завете еще не содержит всей полноты смысла, которым обладает в христианском богословии и/или в апокрифах. См. об истории этого представления, например: Дергачева И.В. Посмертная судьба и «иной мир» в древнерусской книжности. М., 2004. С. 41–53.
Ср., например: Мф. 11: 23; 16: 18; Лк. 16: 23 в славянском и греческом Новом Завете; греческий текст: Novum Testamentum Graece et Latine. Stuttgart, 1987. P. 27, 45, 215.
Аверинцев С.С. Ад // Аверинцев С.С. Собр. соч. / Под ред. Н.П. Аверинцевой и К.Б. Сигова. София – Логос. Словарь. Киев, 2006. С. 35.
Уже в древнерусской переводной словесности лексема «ад» могла означать не только ‘место вечных мучений грешных душ’, но и ‘царство Аида’. При этом для древнерусских книжников, имевших весьма смутные представления о природе Аида, само разграничение этих двух концептов могло быть неактуальным. Ср. в тексте «Троянской истории» (перевод романа «Historia destructionis Troiae» Гвидо де Колумна, по-видимому выполненный в самом конце XV – начале XVI в. – Творогов О.В. «Троянская история» Гвидо де Колумна // Словарь книжников и книжности Древней Руси / Отв. ред. Д.С. Лихачев. Вып. 2 (вторая половина XIV – XVI в.). Ч. 2. Л – Я. Л., 1989. С. 443): Геркулес (Еркулес) «аще вlрити достойно есть, нетрепетен врат доиде адовых и стража их, пса триглавнаго, сильною рукою от них извлече». – Библиотека литературы Древней Руси. СПб., 2003. Т. 8. XIV – первая половина XVI века. С. 159.
Ср. в этой связи об установках барокко: Живов В.М., Успенский Б.А. Метаморфозы античного язычества в истории русской культуры XVII–XVIII века [1984] // Из истории русской культуры. М., 1996. Т. 4. (XVIII – начало XIX века). С. 449–536.
В русском языке не удержались старые (дохристианские) именования загробного мира в качестве обозначения библейского ада; иной была ситуация в германских языках, где обозначением ада стали собственные, а не заимствованные лексемы: «hölle» в немецком, «hélvete» в шведском, «hell» в английском. ср., например, в английском оппозицию «hell – Hades», в составе которой первый элемент стал означать ‘место вечных мучений грешных душ’, а второй – грецизм – ‘царство Аида’.
В статье «Адъ» из «Словаря Академии Российской» отсутствует помета, указывающая на греческое происхождение слова; см.: Словарь Академии Российской. Ч. 1. От А до Г. Стб. 10.
Разсуждение о красноречии Священного Писания <…>. Сочинение Александра Шишкова <…>. В Санкт-Петербурге, 1811 года. С. 3.
Там же. С. 24–25, 103.
Там же. С. 105, примеч.
Там же. С. 96.
Там же. С. 108, примеч.
Зорин А.Л. Кормя двуглавого орла… Русская литература и государственная идеология в России в последней трети XVIII – первой трети XIX века. М., 2001. (Новое литературное обозрение. Серия «Historia Rossica»). С. 363. Ср. в этой связи о характере соотнесения веры и патриотического чувства в шишковской концепции (выраженной наиболее полно в «Рассуждении о любви к отечеству»): Там же. С. 260–262. См. также о восприятии церковнославянского языка Шишковым и другими архаистами как религиозно отмеченного: Проскурин О.А. Новый Арзамас – Новый Иерусалим: Литературная игра в культурно-историческом контексте // Новое литературное обозрение. 1996. № 19. С. 100–117.
Живов В.М., Успенский Б.А. Метаморфозы античного язычества в истории русской культуры XVII–XVIII вв. С. 518–520. В.М. Живов и Б.А. Успенский приводят оценку античной мифологии князем С.А. Шихматовым-Ширинским, зафиксированную в дневнике С.П. Жихарева («Дневник чиновника», запись от 3 февраля 1807 года); см.: Жихарев С.П. Записки современника / Редакция, статьи и коммент. Б.М. Эйхенбаума. М.; Л., 1955. (Серия «Литературные памятники»). С. 352. Другой пример – «позиция С.Н. Глинки, также принадлежавшего к лагерю архаистов. Известно, что он отказывался печатать в своем журнале “Русский вестник” стихи с упоминанием мифологических персонажей». – Живов В.М., Успенский Б.А. Метаморфозы античного язычества в истории русской культуры XVII–XVIII вв. С. 520. Как доказывают В.М. Живов и Б.А. Успенский, такая рецепция античности может объясняться не только классицистической установкой на запрет смешения языческих по происхождению мифологических элементов с христианскими образами, но и восприятием мифологии в целом с точки зрения «национальных религиозно-культурных традиций» – не как культурного кода, а как ложной веры.
Живов В.М., Успенский Б.А. Метаморфозы античного язычества в истории русской культуры XVII–XVIII века. С. 523. Ниже как пример приводятся высказывания митрополита Филарета (Дроздова).
Ср.: Песков А. Зачем нам нужны «-измы»? (Заметки о литературных направлениях) // Вопросы литературы. 1991. № 11/12. С. 311–317.
Ср. о классицизме параграф «Классицизм: термин и (или) реальность» в работе: Лотман Ю.М. Очерки по истории русской культуры XVIII – начала XIX века // Из истории русской культуры. Т. 4. (XVIII – начало XIX века). С. 123–147.
Ср. характеристику метрических экспериментов В.К. Тредиаковского как барочных, неприемлемых для новой классицистической эстетики: Гаспаров М.Л. Очерк истории русского стиха: Метрика. Ритмика. Рифма. Строфика. М., 1984. С. 39–40. Влияние барокко сказалось и на терминологии В.К. Тредиаковского: так, его излюбленный термин «острая мысль» восходит к барочному «acutum». См.: Топоров В.Н. У истоков русского поэтического перевода: «Езда в остров любви» Тредиаковского и «La voyage de l’isle d’Amour» Талемана [1992] // Из истории русской культуры. Т. 4. (XVIII – начало XIX века). С. 604–605, примеч. 18.
Показательно закрепление этого мнения в учебной литературе, прежде всего в учебнике Г.А. Гуковского (первое изд. – 1939 г.): Гуковский Г.А. Русская литература XVIII века / Вступ. ст. А. Зорина. М., 1998. (Серия «Классический учебник»). С. 115–117 и след.
Живов В.М. Кощунственная поэзия в системе русской культуры конца XVIII – начала XIX века [1981] // Из истории русской культуры. Т. 4. (XVIII – начало XIX века). С. 724.
Там же. С. 727.
Там же. С. 731. Ср. трактовку высказываний Г.Р. Державина в «Послании к великой княгине Екатерине Павловне» и в «Рассуждении о лирической поэзии» как стремления поэта «доказать, что Божественная истина передается поэзией по преимуществу и что поэтическому вдохновению подлинно присуще постижение Божественных тайн», а также истолкование В.М. Живовым строк «Сей дух в пророках предвещает, / Парит в пиитах в высоту» из державинской оды «Бессмертие души»: «Источник поэтического вдохновения отождествляется, таким образом, с источником пророческого ясновидения» (Там же. С. 731).
Там же. С. 735, здесь же – ссылка на примеры из Н.М. Карамзина и Г.Р. Державина.
На отделение в словесности языческих элементов от христианских могла влиять и позиция духовенства, которое выступало резко против притязаний поэтов на употребление религиозной лексики, «церковных» слов. См. примеры: Там же. С. 736, 739–740.
Песков А.М. «Кто меня судьею поставил?» Пророческая парадигма // Песков А.М. «Русская идея» и «русская душа»: Очерки русской историософии. М., 2007. С. 10–11.
Живов В.М. Кощунственная поэзия в системе русской культуры конца XVIII – начала XIX века. С. 725–726.
