Эмиль Золя - Собрание сочинений. Т.26. Из сборников: «Поход», «Новый поход», «Истина шествует», «Смесь». Письма

ЭЛИТА И ПОЛИТИКА

] Если он, как уверяют некоторые, страстно мечтал о власти, то он так и не осуществил своей мечты. Бальзаку не удалось стать депутатом, а впоследствии такая же неудача постигла и Ренана. Могу привести еще десятка два примеров. Только Шатобриан и Ламартин играли выдающуюся роль,[20] но, по правде сказать, они больше служили для декорации и не создали почти ничего значительного. Можно подумать, что люди, превышающие средний уровень, ученые и поэты, не годятся для роли правителей. Вероятно, надо быть человеком невысокого полета и заурядных способностей, разделять взгляды и вкусы большинства, чтобы пользоваться симпатиями масс.

Меня поражает, какую жалкую роль играет наш брат в парламенте. Один из наших, Анри Фукье, человек на редкость образованный, утонченный и проницательный, несколько лет заседал в палате, а потом ушел оттуда, почувствовав отвращение к этой деятельности, убедившись, что он там совсем чужой и не может принести никакой пользы. Г-н де Вогюэ, чье избрание так шумно приветствовали, на кого возлагали столько надежд, прямо задыхается в парламенте, ему невтерпеж эта всеобщая крикливая потасовка. Морис Баррес, у которого такие своеобразные взгляды на жизнь, за все время своей политической деятельности написал лишь две хороших статьи, и всех удивляет, что он хочет вернуться в парламент, где ему решительно ничего не удалось добиться. Я не могу припомнить ни одного писателя, художника или ученого, который за последние пятьдесят лет играл бы значительную роль в политике.

Так что же? Выходит, мой министр был прав, настаивая, чтобы политику отдали в удел людям второго сорта? Быть может, люди умственного труда только и могут, что мыслить и творить в некоей замкнутой сфере? Но обратите внимание, наши новые министры, из молодых, все люди высокой культуры. Г-н Аното выдающийся историк, и друзья высоко ценят его ум. Никто из людей, облеченных властью, не говорил так смело и с таким восторгом о литературе, как г-н Пуанкаре, который покорил сердца представителей науки и искусства своими дружественными речами, очень близкими нам по духу. Г-на Лейга мы также можем считать нашим собратом не потому, что в молодости он выпустил томик стихов, но потому, что и на своем высоком посту он проявляет живой ум и горячо интересуется духовной жизнью страны. И г-н Буржуа, грозный г-н Буржуа, превосходный администратор, весьма благоразумный и уравновешенный, из которого хотят сделать какого-то революционера-людоеда, несомненно, обладает самым смелым и утонченным художественным вкусом, ибо мне известно, что он ревностный поклонник Родена и Венсана д’Энди. Могу также назвать г-на Эдуарда Локруа, представителя старшего поколения, — его история весьма примечательна: раньше он был выдающимся журналистом, и наши газеты до сих пор еще не могут ему простить, что он добрых двадцать лет трудился, приобретая обширные специальные познания; это мужественный, волевой и дельный человек, и что бы там ни говорили, он предпринял очень важные шаги, наметив ряд прекрасно продуманных реформ в министерстве морских дел. Бывший журналист и вдруг занялся морскими делами! Что может быть нелепее? И журналисты оглушительно лают на ветер.