Удмуртские мифы. От Инмара и Матери солнца до свадьбы леших и половинчатого человека - Мария Сухова

изготовленной из рябины. Однако все батыры умирают в борьбе. Смерть батыра в бою или в противостоянии с врагами — процесс не быстрый. Идна-батыр, Микола-батыр, Мардан-атай тонут в той самой реке, в которую их утянула пегая лошадь. Янтамыр гибнет от рук врагов в бою у оврага или ямы. Донды-батыра убивают «заговорщики», нанятые его снохой-кенак Эбгой, которую сыновья Донды обвинили в сожительстве со свекром («кенак — не жена»!). Существует вариант, в котором русская (!) сноха (кенак!) Идны предает своего деверя русскому богатырю. Алгазы, попав в плен во второй раз, погибает после того, как ему «подрезали жилы, находящиеся в пятке». Кстати, знаменитый герой эпоса о нартах Сослан погибает, когда ему перерезают (переезжают) колени. Но перед смертью батыр успевает сделать два важных дела.

Во-первых, он пытается передать свою силу потомкам, оставив таким образом наследие. Для этого Бурсин и Алгазы, например, предлагают врагам вынуть из его мертвого тела кишки и опоясаться ими или обернуть их вокруг дерева.

«Умирая, он просил черемисов обернуть его внутренности вокруг толстого дуба. Они так и сделали: обернули из любопытства вокруг дерева кишки Aлгазы, а сами ушли… Вернувшись обратно, черемисы увидели, что от толстого дуба осталась лишь веточка. Тогда они поспешили разрубить кишки на мелкие части. Если бы они этого не успели сделать до тех пор, пока не уничтожилась оставшаяся веточка, то все потомство Алгазы состояло бы из богатырей» [Богаевский, 1892: 173].

Мотив передачи внутренней богатырской силы с использованием внутренних органов важен не только потому, что архаичен и связан с ритуальным поеданием внутренностей убитого врага. Этот мотив также относит нас к символике дерева, под которым наступает момент истины — происходит гибель / казнь героя. Богатырская сила буквально наматывается на мировое древо, уходит в центр земли. Важно и то, что передать силу батыру не удается, и это объясняет, почему богатыри повывелись. По преданию, мать батыра Алгазы, узнав о смерти сына, проклинает свое потомство: «Пусть же с этого времени у меня не родятся более богатыри, так как нет на свете житья хуже богатырского». Однако у рассказчиков были, видимо, и другие мнения. Некоторые варианты гибели батыров содержат формулы заговоров, наложенных на жизнь и смерть богатыря. Эти заговоры и делают рождение богатырей в будущем невозможным.

«Убили его (Идну-батыра. — М. С.) русские, вынули из него внутренности, испекли на горячих угольях сердце и печень; потом принесли несколько виц жимолости и начали его, Идну, проклинать, говоря: “Как из жимолости будут делать чурки для пчел, тогда у вотяков пусть родятся богатыри”. В заключение своих слов съели сердце и печень богатыря, а его самого сожгли. После этого русские пошли искать его стрелу; нашли ее на горе и на месте этой стрелы поставили столб и отправились восвояси. Прошли века — и столб на месте стрелы все тут. Но от времени ушел далеко в землю. С тех пор у вотяков не стало богатырей» [Верещагин, 1995: 110].

Во-вторых, батыр оставляет наследство — клад. Клады обычно спрятаны на местах поселений батыров. Предания информантов-удмуртов Глазовского уезда, записанные Н. Г. Первухиным и опубликованные в отчете по археологическому исследованию Глазовского уезда Вятской губернии (1896), связывали клад Идна-батыра с городищем Иднакар:

«Зарыты тоже клады на юго-восточной стороне у подножия городища, в бугорке, лежащем на берегу старицы р. Чепцы. Много сокровищ кинуто также в саму старицу, но чтобы достать их оттуда, надо узнать заветное слово. Все Иднакарские клады уже давно желают отдаться в руки счастливому, а поэтому выходили наружу и даже переходили на другие места, являясь то в форме бочки на самом Иднакаре, то в виде всадника, одетого в белое…» [Первухин, 1896: 69].

Но чаще всякий порядочный клад скрыт: он сопровождается заговором, который сохраняет фольклорная традиция, или зароком, который неизвестен никому. Однако разгадка даже известного заговора связана с невозможностью его преодоления. Сокровища Мардан-атая, например, можно отыскать, только собрав воедино мельничный жернов, который батыр разбил на мелкие кусочки и раскидал их. Алгазы не оригинально захоронил свои «сорок сороков» денег в корыте, выдолбленном из расколотого надвое дерева. Клад можно найти, только если сложишь из всех кусков вторую половину корыта. Куски же эти разбросаны в реке.

Так или иначе, но батыры исчезли, оставив после себя богатое наследие. Именно батыры стоят у истоков становления социальных норм уже исторической, но не мифической традиции. Со складыванием образов богатырей исследователи связывают не только разрушение архаических предписаний сорората и левирата («Жена-бултыр — не жена!»), но и становление протогосударственной организации удмуртского общества. Иначе бы не было ни золотых лыж, ни споров за владение землями и покосами, ни более поздних по сравнению с самими батырами легенд о древних городищах.

Возможно, людям и не нужны были батыры?

«Родился раз богатырь, который по истечении трех суток мог уже согнуть ножницы. Увидели его родители и испугались: “Не будет он нам детищем, не будет простым человеком” — и вздумали его убить…» [Богаевский, 1892: 172]

Заключение. Sed sensum de sensu — от смысла к смыслу

Реконструкция удмуртской мифологии как целостной картины имеет вполне различимые горизонты, видимые границы. То же самое, однако, можно сказать в отношении любой попытки историко-культурной реконструкции. Любой реконструктор — исследователь — ограничен в источниках. Иначе говоря, недостаточность источниковой базы, хоть самая малая, это то, что делает воображаемую «абсолютную» реконструкцию невозможной. Увеличение числа тех разнообразных «текстов» — письменных, визуальных, устных, вещных, которые и есть основа для конструирования, — мечта всех историков, этнографов, антропологов и фольклористов. Но вот ведь беда: важно не только количество и разнообразие первоисточников. В конце концов, источниковая база постоянно пополняется, со временем можно насобирать максимально возможный объем или представить себе «мифическую» ситуацию, когда у вас действительно все есть. Это было бы изобильное эльдорадо. Второй вопрос в инструментарии и технологиях интерпретации этого самого всего. И даже это всего лишь вопрос развития, динамики вашей профессиональной подготовки и науки в целом.

Есть, как всегда, еще и оборотная, неизвестная сторона луны. Это то, что профессиональные переводчики называют обычно семантическим зазором — разницей в значениях слов или выражений в исходном и переводящем языке, возникающей из-за того, что слова не имеют точного эквивалента или их значения могут сильно отличаться в зависимости от контекста. Только в нашем случае речь идет о семантическом зазоре, возникающем в процессе воссоздания культуры. Этот зазор — время, лежащее между нами и нашими предками, разница культур и образов жизни, смыслов и