Светлая ночь - Чхве Ынён

Чхве Ынён

Светлая ночь

최은영

밝은 밤

Перевод с корейского Евгении Дамбаевой

Дизайн обложки и иллюстрация Ольги Лучиной

Руководитель по контенту Екатерина Панченко

Ведущий редактор Ольга Чеснокова

Литературный редактор Екатерина Похолкова

Корректоры Анна Погорелова, Вера Вересиянова

Компьютерная верстка Александра Нескородьева

Продюсер аудиокниги Екатерина Дзоря

Специалист по международным правам Наталия Полева

밝은 밤

© 2021 최은영

All Rights Reserved. Original Korean Edition Was Published By Munhakdongne Blishing Corp.

This Russian Language Translation Is Published By Mts In 2026, By Arrangement With Munhakdongne Publishing Corp. Through Rightol Media In China.

© Евгения Дамбаева, перевод на русский язык, 2026

. Строки, 2026

* * *

Часть первая

1

Я помню Хвирён[1] по летним запахам… Благовоний буддийского храма, воды и мха из долины, леса, моря во время прогулок в порту, пыли в дождливые дни, гниющих фруктов в рыночных переулках и лечебных трав, которые кипятили в клинике традиционной медицины после сильного ливня… Для меня Хвирён навсегда остался городом, где царило лето.

Впервые я приехала туда, когда мне было десять.

Я провела в бабушкином доме около десяти дней, в течение которых она неустанно водила меня повсюду, показывая город. Мы ездили на автобусе в буддийский храм, спрятанный в горах, и ходили на морское побережье неподалеку от дома. А еще мы ели только что приготовленные горячие пончики и квабеги[2] на рынке, включали дома музыку и танцевали вместе с ее друзьями.

Маленькой мне небо в Хвирёне казалось намного выше и сине́е сеульского. Я до сих пор не могу забыть, как мы с бабушкой ходили любоваться на ночное небо. Тогда я впервые невооруженным глазом увидела Млечный Путь и поначалу потеряла дар речи. Голова закружилась, и в животе появилось странное ощущение.

Я впустила бабушку в свое сердце еще до конца самого первого дня в Хвирёне. Потому что дети такое чувствуют. Они сразу понимают, любит их человек или ненавидит, хочет навредить или защитить.

Прощаясь с бабушкой на автовокзале, я уселась на пол и зарыдала. Не только потому, что успела привязаться к ней: в глубине души у меня было предчувствие, что, возможно, я больше никогда ее не увижу.

В тот день, когда я снова отправилась в Хвирён, мне было уже тридцать два, а заднее сиденье моей машины, несущейся по скоростному шоссе, было полностью завалено предметами домашнего обихода. Это был снежный январский день 2017 года.

Я увидела вакансию научного сотрудника в обсерваторию Хвирёна спустя примерно месяц после развода. Проектная группа, в которой я состояла, как раз закончила очередную работу, и мне некуда было податься. Получив из обсерватории положительный ответ, я сразу же принялась собирать свою сеульскую жизнь в коробки. Кровать и шкаф, письменный стол и стиральную машину, ковер и обеденный стол, мое нижнее белье, к которому прикасались его руки, и посуду — я выбросила абсолютно все. Мы прожили в этом доме без малого шесть лет, поэтому вещам не было конца. Два последних пакета с мусором я вынесла в день переезда.

Только накануне поездки я поискала информацию о том месте, куда направляюсь, в интернете. Хвирён оказался небольшим городком, к западу от которого растянулись горы высотой около тысячи метров над уровнем моря, а к востоку — побережье. Сельскохозяйственные угодья и городские кварталы располагались в низине у моря, поэтому городок был меньше, чем другие подобные в этом регионе, а его население не превышало и ста тысяч человек.

К тому времени, как я проехала Чхунчхон, снегопад утих, но ветер дул так сильно, что мою маленькую машину немного потряхивало. Несколько раз приходилось даже останавливаться на стоянках вдоль дороги, чтобы подышать воздухом. Обычно меня не укачивало в пути, но в тот период мое психическое и физическое состояние оставляло желать лучшего — я часто ощущала тошноту и головокружение.

Только через пять часов после выезда из Сеула я наконец заселилась в отель в Хвирёне. В полном изнеможении я рухнула у окна, даже не разобрав вещи. За окном виднелось море. Из-за холодной зимней погоды людей на улице не было видно, лишь несколько птиц парили над водной гладью. Я даже не помнила, когда в последний раз так близко смотрела на море. Не знаю, сколько времени я так просидела. С наступлением темноты рыбацкие лодки с яркими фонарями, выстроившись в ряд вдоль берега, начали одна за другой выходить в море. В какой-то момент я поймала себя на том, что пересчитываю количество фонарей на лодках.

В то время я не могла нормально спать. И той ночью тоже несколько раз засыпала и просыпалась. В конце концов, когда сон полностью пропал, я открыла шторы и увидела, как алое солнце всходит за горизонтом. Солнечные лучи растворялись в воде всеми оттенками красного и проникали даже в мой номер. Я молча наблюдала за движением солнца. До тех пор, пока оно не поднялось высоко в небо и не исчезло из виду.

В тот день я занялась поисками жилья. Я обошла пять квартир, но больше всего мне понравилась самая первая. Она находилась в многоквартирном доме коридорного типа с двумя корпусами, построенном двадцать лет назад. Агент сказал, что в нем в основном живут молодожены и одинокие пожилые люди. Квартира, которую я присмотрела, располагалась на пятом этаже. Внутри было чисто и свежо, дополнительного ремонта не требовалось, за окном вдалеке виднелось море, и солнечный свет буквально пронизывал все пространство. До заселения нужно было подождать около трех недель, но квартира того стоила.

Таким образом, первые три недели в Хвирёне я ездила на работу из отеля. В это время часто шел снег. Иногда снегопад был таким сильным, что солдатам из ближайшей военной части приходилось обходить улицы, вооружившись лопатами. Снег здесь почти не таял. В небольшом провинциальном городке было много мест, не тронутых машинами и людьми, поэтому снег сходил очень медленно.

Примерно в тот период я впервые узнала, как подобная белизна может подавлять людей и внушать им страх. Однажды после снегопада я ехала по дороге, как вдруг сердце бешено забилось и мне стало так трудно дышать, что пришлось остановиться на обочине. Казалось, внутри разом рухнули все