близкого человека, потерять идентичность. Это классическая завязка, например, для хоррора, эпического фэнтези, исторической саги — так начинаются «Бессонница», «Повелитель мух», «Властелин колец».
• Запустит ретравматизацию: герой, переживший кошмарный опыт, но более-менее научившийся с ним жить, наткнется на триггер и снова провалится в пучины ужаса, что часто бывает в прозе, сконцентрированной на травмах. Таковы завязки в романах «Павел Чжан и прочие речные твари» (жертва встречает насильника) и «Камни поют» (ученик узнает кое-что о грядущей судьбе не очень хорошего учителя. Объективно ретравматизация тоже лишь угроза, то есть сценарий завязки из второго блока, — просто усложненный контекстом прошлого.
Мы знаем и комбо: десятки сюжетов, где погоня персонажа за целями постепенно превращается в бегство от угроз (такое пережили, например, Рик и Эвелин О’Коннел в культовом фильме «Мумия»), и, наоборот, попытки спасти свой зад перерастают в веселые бизнес-авантюры (как у Мойста фон Липвига в «Держи марку!»). Так или иначе, запомнить нужно одно: персонаж — птица гордая, не пнешь — не полетит. Почти никто не ввяжется в новые и потенциально сложные, тем более опасные события, если от этого не будет зависеть что-то важное, причем для него, именно для него. Ну или для дорогих, значимых личностей: семьи, друзей, возлюбленных.
Это, кстати, тонкий момент: не каждый из нас по умолчанию вовлечется, например, в расследование, даже пережив гибель близкого человека. Кому-то будет страшно, кто-то не пробьет сопротивление правоохранителей (которым гражданские в деле уж точно не нужны!), кто-то базово не верит в справедливый исход и свою способность на него повлиять. Не каждому захочется спасать заповедник от застройки: это рискованно, дорого и нередко история про «я слишком мал перед системой». Не каждого привлечет перспектива собрать обрывки старой карты и заполучить сокровища: авантюристом надо родиться либо влипнуть в ситуацию, когда деньги будут критически необходимы, а иначе достать — никак. Поэтому еще одна вещь, которую важно знать, чтобы дать книге крепкую завязку, — личность героя. Частично она будет определяться экспозиционной информацией, а частично — условиями, в которых герой находится прямо сейчас, отношениями, которые он строит, и целями на будущее.
В романе «Сато» Рагима Джафарова завязка ждет уже на первой странице: главная героиня, психолог Даша, сталкивается со странным ребенком. Косте пять лет, но на этот возраст он себя не ведет: собирает сложную рацию из, казалось бы, неподходящих, игрушечных деталей, общается с окружающими как взрослый мужчина с весьма циничным юмором… и называет себя контр-адмиралом космического флота, угодившим в это тело случайно. Легко представить психолога, который откажется работать с подобным случаем и посоветует обратиться к психиатру, к экзорцисту или в ФСБ. Но Даша амбициозна, любопытна. У нее есть четкое желание преуспеть в выбранной области и получить одобрение супервизора — а вдобавок и некоторые детские травмы, из-за которых Косте и его семье очень хочется помочь. Все это заставляет ее взяться за таинственный случай. Завязка — быстрая.
Кстати, несколько слов о быстрых и медленных завязках. Об эту тему тоже ломается много копий.
Наш мир постоянно ускоряется, что заметно и в работе с сюжетами. Историй с быстрыми завязками — как в примере выше — становится больше, а историй, начинающихся с длинной экспозиции, — меньше. Если рассматривать классику, то мы увидим обратное. Быстрые завязки там тоже существуют: например, д’Артаньян теряет рекомендательное письмо к мушкетерскому капитану, подслушивает важный разговор и ввязывается в драку со шпионом кардинала уже на третьей странице, — но в целом они встречаются реже пространных, глубоких предысторий.
Оба варианта — сразу прыгнуть в гущу событий или медленно к ней идти — рабочие. Выбор зависит от множества факторов, таких как жанр текста, темперамент и возраст героев, эпоха действия. Приключения, боевики, полицейские детективы просят движа, и поскорее. Семейные саги, исторические романы, интеллектуальная проза, наоборот, не уживаются с желанием «проскочить» психологический, политический и личностный контекст. Есть много жанров, лояльных к любому темпу. Например, в мире темного фэнтези спокойно сосуществуют «Мерзкая семерка», начинающаяся со зрелищной массовой бойни, и «Берег мертвых незабудок», построенный на тягучем, рефлексивном умирании процветающего государства.
Так или иначе, даже обожателю быстрых завязок важно чуть позже узнать всю ценную стартовую информацию. Чтобы не дразниться долго, чтобы дать хотя бы небольшой ее кусочек, задействуется прием так называемой отложенной экспозиции. Это когда мы действительно начинаем с «острого», необычного эпизода, где персонаж рискует собой или сталкивается с чем-то выходящим за рамки обыденности, но дальше, пока он приходит в себя после этого столкновения, подраскрываем его личность и обстоятельства.
Подробнее и с примерами мы поговорим об этом в параграфе о типах композиций — а потом еще в главе, посвященной написанию идеального начала для романа. Если прямо сейчас хочется посмотреть на прием в миниатюре, рекомендую познакомиться с рассказом Роберта Шекли «Премия за риск». Таких реалити-шоу на нашем телевидении еще не снимали!
Развитие действия
Основная часть книги, занимающая от семидесяти и больше процентов ее объема, называется развитием действия. Это пространство, где сюжет уже завязался, но персонажи еще не добрались до ключевой точки — будь то сражение с драконом, непростой разговор с родителями или выпускной экзамен. Развитие действия — все, что наравне с экспозиционной информацией подготовит Большое Испытание, «перепрошьет» личности героев и поможет им накопить — или потерять! — ценные ресурсы. И эта событийная цепочка — камень преткновения многих авторов.
В главе о персонажах мы чуть подробнее поговорим о том, каким может быть их внутрисюжетный путь. А пока лишь скажем, что, наполняя чем-то развитие действия, стоит, как и в случае завязки, отталкиваться от их личностей. Психология — правда хороший инструмент в формировании механики. Полезно, подыскивая сюжету нужные события, спросить себя:
«Что должно произойти во внутреннем мире и отношениях героев, чтобы они добились цели, к которой идут, или победили врага, от которого спасаются?»
«А если победа не планируется, если, наоборот, наш путь — к сокрушительному поражению? Где отвалятся последние шансы? Из-за кого все пойдет прахом?»
«Если мы повторяем сценарий травмы — каким он будет? И каков предел прочности героя?»
Впрочем, обратный вариант — сначала продумать события, а уже потом проанализировать, как именно они будут менять героев и будут ли, — столь же рабочий и легитимный. Самое главное — чтобы психология и механика дружили, «подтягивали» друг друга. Но помимо этого, у развития действия есть еще несколько полезных критериев-ориентиров.
Целенаправленность
Если вы не можете ответить, какую задачу решает конкретное микрособытие — завершенный по смыслу эпизод сюжета — и что нового говорит нам о героях и их делах, возможно,
