и конституцию Путин несколько раз подверг принципиальной ревизии, и с правами и свободами нехорошо вышло, и о безопасности в условиях начатой Путиным войны говорить трудно. Путин – клятвопреступник даже по самым формальным (присяга – официальный документ) признакам.
Последние два года подняли на новый уровень готовность путинской власти выводить за рамки приемлемого и допустимого и людей (иногда целыми социальными группами), и явления, которые когда-то были неотделимы от самой России – той, которую Путин принял в 1999 году, и той, которая уже была путинской, оставаясь при этом несравнимо свободнее, сложнее и многообразнее той, которую Путин строит теперь. Ельцин просил его беречь, а он не сберег, и вот вопрос – страна, из которой вычли сотни тысяч «релокантов», отломили половину, если не больше, от политического спектра, который был на старте, сократили количество тем, на которые можно говорить, записали во враги артистов, писателей и музыкантов, еще вчера составлявших основу отечественной культуры – вплоть до Киркорова! – такая страна ведь очень отличается от той, которая досталась Путину 24 года назад, и не будет преувеличением сказать, что и ту Россию, в которой были Акунин и Земфира, Путин предал.
Те люди, которые по итогу украинской авантюры лежат в земле, те, которые вернулись без рук или ног, те, которые до сих пор воюют – разумеется, жертвами путинского предательства однажды назовут и их. Вмешавшись в сотни тысяч биографий, Путин сломал миллионы жизней, и ни награды, ни торжественная риторика этого положения дел не изменят. В общественном договоре даже мелкими буквами не было написано про «войну без особых причин», а Путин именно ее и устроил, предав тех, кто рассчитывал на мирную жизнь под его властью.
«Родина всегда тебя бросит» – заезженное бабченковское, но обычно оно обращено к «простым людям», как будто у непростых что-то иначе, как будто Путин в разное время не предавал и их, каждый раз по-разному, и каждый раз подло – и тут нет большой разницы между убитым Пригожиным, растоптанным Медведевым или поддержавшим когда-то Путина Борисом Немцовым. Кто рядом с Путиным, кто думает, что так будет всегда – они ведь понимают, что если Путин не предал их, то это только пока? Да даже Ивлеева, далекая от политики и по возрасту не знавшая другой России, кроме путинской – теперь, когда по безумной прихоти ее сделали врагом и козой отпущения, как это назвать? Предательство и есть, и предал ее (мы же понимаем, что весь скандал вокруг вечеринки – это лично он) именно Путин, не кто-то другой.
Он любит говорить о предках, что ж – запишем сюда и то издевательство над их памятью, каким при Путине стал культ Великой отечественной войны. Тревожа покой мертвых, ставя их трагедию в основу сконструированного заново изуверского культа, Путин предал и их память, никакому Власову не снилось, и иллюзий на этот счет быть не должно – стараниями Путина от того почтительно-трепетного отношения к Победе, которое было до него, не осталось совсем ничего, вместо него – обвешанный политическими лозунгами балаган, в котором нет места ни для святости, ни для славы. Неизбежная ревизия военно-победного культа в будущем – уже сейчас на совести Путина.
Такие люди действительно «никогда вдолгую не побеждают. Они могут что-то цапнуть, что-то спереть, утащить и где-то под одеялом сожрать. Но никогда успех на их стороне не будет» – предательство и успех несовместимы, а весь путинизм основан на предательстве, в нем же и нет ничего кроме предательства. Все двадцать четыре года своего царствования Путин последовательно предавал и тех, кто ему покровительствовал, и общество, и элиты, и предков, и солдат, и саму Россию. Царских времен риторический вопрос про глупость или измену в наших условиях приобрел конкретный и окончательный ответ – нет, в глупости Владимира Путина заподозрить сложно, это именно сознательная его стратегия, основанная, в общем, на единственном приеме, усвоенном то ли в советском карательном ведомстве, то ли в беспределе постсоветского Петербурга – втереться в доверие и обмануть. Акцент на предательстве, свойственный именно путинской политической риторике и практике (одна борьба с «иноагентами» чего стоит) – на самом деле чистое замещение. Обзывается предателями, а главного Иуду увидит в зеркале – кстати, а есть ли в бункере зеркала?
19 января 2024
Прокуратура просит 28 лет для Дарьи Треповой, срок огромный (она и прожила-то меньше), но с точки зрения российского государства все правильно – нетерпимость к терроризму и в довоенные годы была едва ли не самой бесспорной духовно-политической скрепой, а военный контекст – убит знаковый военкор! – превратил Дарью Трепову в образцового государственного преступника. Сам этот социальный типаж, нелояльная молодежь, с давних пор наиболее ненавистен для государства. Издевательское «они же дети», вошедшее в обиход в майданные времена, эту ненависть описывает вполне точно – девочка, бросающая коктейль Молотова в клипе «Воины света», открывает дорогу всему, против чего воюет российская власть, и жалость к этой девочке – первый шаг к поражению, а чтобы победить – нужно быть безжалостным. Судят убийцу Владлена Татарского, но в ее же лице – митингующих с Болотной и навальнистских митингов, хипстеров с Триумфальной конца нулевых и нацболов середины, да даже и перестроечных неформалов, и диссидентов – молодую Новодворскую, и тех семерых с Красной площади 1968 года. Налитые кровью глаза государства смотрят в глубь прошлого, видят и бомбисток девятнадцатого века (тем более что фамилия подсудимой буквально к тем временам и отсылает). Дело не в том, что был убит Татарский, в конце концов, кто он для этого государства – приблудный украинец, мелкий уголовник, фриковатый блогер, ни по какому из признаков не свой, и мстить за него – так себе мотивация, нет, Дарье Треповой государство мстит за молодость и нелояльность, мстит, исходя из того, что юность это возмездие, и пытаясь этому возмездию воспрепятствовать. Дарья Трепова уже приговорена, суд над ней на самом деле не суд, и что бы ни было сказано в защиту, эффекта не возымеет, а раз так – то зачем говорить?
Но вообще и разговор не о ней, а о Романе Попкове – человеке, возникшем в этом сюжете практически сразу после петербургского взрыва и остающемся до сих пор в нем этакой переменной, от значения которой зависит в конечном счете и степень вины Дарьи, потому что как оценить его роль – он помог ей взорвать Татарского или сманипулировал ею, обманул, использовал втемную? Муж Дарьи Треповой Дмитрий Рылов логично
