Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 96
Собственно армейские кадры оказались, однако, настолько ослабленными, что дать солидную прибавку кандидатов на выдвижение в ограниченное время не могли. Правда, это если придерживаться установленного и испытанного порядка формирования командно-политического состава, постепенного выращивания кадров в соответствии с опытом и уровнем подготовки. Но Мехлис, сам выдвинутый на свой пост по произволу вождя, не опускался до «каких-то» элементарных норм, руководствуясь известным лозунгом, что у нас, если надо, «героем становится любой». И произвольно, аврально, без учета уровня подготовки прибегал к массовому выдвижению.
На самом-то деле, бодрился он, выступая перед участниками Всеармейского совещания, Красная Армия, как никто, богата кадрами. А посему «некомплекта политсостава в армии нет, есть некомплект в работе Политуправления РККА и в работе Военных Советов округов и Пуокров». Надо, мол, лишь «иметь смелость выдвигать молодых талантливых людей». И выдвигали: политруки становились полковыми комиссарами, начальниками политотделов дивизий, военкомами бригад и дивизий.
В основу подобной кадровой политики клался не уровень профессиональной компетентности, а политическая благонадежность, абсолютная лояльность к правящему режиму. Цену таким выдвижениям без скидок показала война с Финляндией.
Да и заклинания, откровенно говоря, помогали слабо. Прошел год, а проблема «вридства» по-прежнему оставалась в повестке дня. «Не позднее 10 февраля 1939 г. ликвидировать вридство среди политработников номенклатур Военных Советов округов. К этому же сроку полностью оформить материал на всех… политработников номенклатуры Политуправления РККА», — вынужден вновь телеграфировать начальник ПУ в военные округа.
Пытаясь решить проблему, он даже пошел на формальный конфликт с наркомом обороны, предложив взять 50–60 слушателей Военно-политической академии (а это в основном были политруки и старшие политруки), чтобы назначить их сразу военными комиссарами и начальниками политотделов дивизий и корпусов, то есть через три-четыре ступени. Но тут даже обычно податливый Ворошилов возразил, резонно полагая, что людям надо дать возможность хотя бы завершить учебу. Натолкнувшись на сопротивление, Лев Захарович обращается напрямую к Сталину, Андрееву и Жданову (копия — Ворошилову). Он доказывает: обстановка с кадрами высшего политсостава остается напряженной, в военных округах есть 227 вакансий на должности комиссаров и начальников политорганов дивизий и корпусов. Выход один — тот, что предлагает он.
Чтобы ликвидировать некомплект в среднем звене политработников, у Мехлиса был тот же рецепт — массовое выдвижение. 20 января 1938 года он обратился к Сталину, Кагановичу и другим секретарям ЦК за разрешением привлекать наиболее проверенных и грамотных красноармейцев и младших командиров в качестве заместителей и помощников политруков (таковых, по мнению начальника ПУ РККА, насчитывалось не менее 15–20 тысяч человек). И такое разрешение было получено. Кроме того, решением Политбюро из числа увольняющихся в запас было разрешено оставить в кадрах РККА 5 тысяч заместителей политруков. Тех из них, кто был кандидатом в члены партии, разрешалось допускать к исполнению обязанностей младших политруков.
Для политического натаскивания этого контингента с 1 октября в округах организовывались 6-месячные курсы. В связи с ростом численности Красной Армии политработников среднего звена требовалось все больше, так что в следующем, 1939 году, на этих курсах было подготовлено уже почти 9 тысяч заместителей младших политруков. Готовили наспех, по облегченной программе. В июле 1940 года в ПУ вынуждены были констатировать, что «6-месячный срок обучения не обеспечивает подготовки полноценного в политическом и военном отношении политработника». В связи с этим срок обучения продлевался до 1 года, и курсы переводились на типовой учебный план и программы окружных военно-политических училищ. И как-то забылось, что в свое время на Всеармейском совещании комсомольских организаций РККА в мае 1938 года Мехлис высокопарно назвал привлечение красноармейцев и младших командиров к политработе «сталинским призывом», «поистине историческим для судеб политработы в РККА». Иного результата авральные меры дать просто не могли.
На ликвидацию некомплекта политсостава и «вридства» с 1938 года были брошены все силы — окружные военные училища, годичные курсы по переподготовке военных комиссаров, пропагандистов и газетных работников при военно-политических училищах центрального подчинения — им. Ленина, им. Энгельса и им. Фрунзе, преобразованные из 6-месячных в годичные Высшие курсы усовершенствования политсостава РККА. Небольшую часть ранее уволенных из Вооруженных сил вернули в армейские ряды (в 1938–1940 годах — 386 человек). На военную политработу шли тысячи коммунистов с «гражданки».
Военным советам и начальникам политуправлений военных округов и армий под строжайшую ответственность было предписано не позднее 25 октября 1938 года заполнить все вакансии и за счет внутренних ресурсов сформировать резерв политработников всех уровней — от политруков до комиссаров и начальников политотделов соединений.
Но не может в одночасье подняться вырубленный лес. В июне 1939 года Мехлис направляет тем же адресатам директиву, в которой отмечает, что его указание о создании резерва политработников в округах и соединениях не выполнено. Каждому военному округу под личную ответственность начальников политуправлений округов, армий были установлены контрольные цифры резервистов — военных комиссаров и начальников политотделов соединений, военкомов полков и отдельных батальонов. Тем не менее до самого ухода Мехлиса из ПУ РККА эту проблему решить в полном объеме не удалось. Как докладывал он в ЦК партии, из некомплекта, составившего за 1938–1940 годы 45 459 должностей политсостава, около 4 тысяч к маю 1940-го оставались вакантными (при этом автор доклада пошел на подлог: некомплект составил не указанные им шесть процентов, а не менее девяти).
Кадровая работа шла на соответствующем идеологическом фоне. С уст начальника ПУ РККА не сходили бесконечные сентенции об опасности «врагов народа» всех мастей, о необходимости довести до каждого красноармейца положения закона о каре за измену Родине, об опасности идейного примиренчества и притупления классовой бдительности. Выявление враждебных происков шло неустанно.
Так, 19 апреля 1938 года своим приказом Мехлис уволил из армии и предал суду исполняющего должность начальника школы партактива 14-й мехбригады старшего политрука Т. К. Беспалова. Причина — выступил с «провокационной» речью на собрании беспартийных учителей, «клеветнически» осветил положение в СССР. В свою очередь, начальник политотдела бригады и исполняющий должность военкома 5-го мехкорпуса были наказаны за «недонесение».
«Политическую беспечность» допустили комиссар 3-й танковой бригады полковой комиссар Долгов, начальник политотдела батальонный комиссар Федосеев и политрук Власкин. Приказ Мехлиса дает «впечатляющую» картину происшедшего: кто-то проколол висевший в парткабинете бригады плакат «Кадры решают все». Характер проколов не оставлял сомнений, что налицо «вылазка врага нашей партии и советской власти». Долгов же и Федосеев вместо острого реагирования поступили «по-кабинетному» — они просто сняли этот плакат, а Власкин сжег его, «затруднив тем самым работу следственных органов».
На естественный вопрос сегодняшнего читателя, неужели ради такого случая нужно было издавать приказ по Красной Армии и разве не было у начальника Политуправления более серьезных дел, ответ есть. Антисоветчина, вражеские происки, что называется, высасывались из пальца, дабы поддерживать обстановку чрезвычайщины, атмосферу тотального страха и доносительства.
С осени 1938 года делать это Мехлису стало полегче — вышел в свет «Краткий курс» истории ВКП(б). И сразу на места полетели директивы положить его в основу всей работы по идейно-политическому воспитанию всех категорий военнослужащих. В пользу нового учебного курса по указанию начальника ПУ РККА решительно перераспределялось учебное время. В военных училищах на изучение истории СССР отводилось 100 часов, тогда как на историю ВКП(б) — тот же «Краткий курс» — 220 да плюс еще 30 часов на учебную дисциплину «О методах борьбы с шпионско-вредительской, диверсионной и террористической деятельностью…» (что было, в сущности, одно и то же).
Устанавливался выпускной экзамен по истории ВКП(б). Счет, таким образом, оказался, как минимум, 2,5: 1 не в пользу истории Отечества, при том, что и этот курс был насквозь идеологизирован. А директивой от 29 ноября 1939 года курс истории СССР и вовсе был упразднен. Все 280 часов учебного времени, отводимые на социально-экономический цикл, поглотили история ВКП(б) — 240 часов и партийно-политическая работа — 40. Кому после этого были неясны акценты, расставляемые большевистской верхушкой и ее верным адептом с четырьмя ромбами в петлице и большой звездой армейского комиссара 1-го ранга на рукаве кителя?
Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 96
