Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 96
Правящая элита страны, в данном случае в лице Мехлиса, уловила, что тезис о приоритете классовых интересов над национальными, о пролетарском интернационализме в разразившейся войне не срабатывает, и предприняла необходимый доворот. Этой же цели служило и широкое распространение среди населения оккупированных советских земель обращения Всеславянского митинга, в котором раскрывался «коварный план германского фашизма — захватить навсегда наши древние славянские земли, отдать их в руки немецких баронов-помещиков, в руки итальянской, венгерской знати и превратить славян в вечных рабов».
Воистину как личный подарок были восприняты начальником ГУПП реорганизация, по решению Политбюро ЦК ВКП(б) и указу Президиума Верховного Совета СССР от 16 июля 1941 года, органов политпропаганды и введение института военных комиссаров. «Война расширила объем политической работы в нашей армии и потребовала, чтобы политработники не ограничивали свою работу пропагандой, а взяли на себя ответственность также и за военную работу на фронтах» — эти слова из указа словно возвращали Льва Захаровича к его комиссарской юности, к глубоко укоренившемуся еще с Гражданской войны, но тщательно скрываемому неприятию самого принципа единоначалия.
ГУПП реорганизовывалось в ГлавПУ — Главное политическое управление РККА, а управления и отделы политпропаганды — в политические управления и отделы. В полках, дивизиях, штабах, военно-учебных заведениях и учреждениях Красной Армии, а чуть позднее и во всех батальонах стрелковых дивизий, танковых батальонах и артиллерийских дивизионах вводился институт военных комиссаров, а в ротах, батареях, эскадрильях — институт политических руководителей. Через месяц в танковых ротах и артиллерийских батареях места политруков также заняли военные комиссары.
20 июля новое положение дел было закреплено директивой «О задачах военных комиссаров и политработников Красной Армии», подписанной наркомом обороны Сталиным и заместителем наркома, начальником ГлавПУ РККА Мехлисом. В документе отразилась жестокая реальность первых недель войны: с одной стороны — отступление, недостаточная боевая готовность и устойчивость многих подразделений и частей, а с другой — необходимость в связи с этим крайней мобилизации физических и душевных сил, крепкой дисциплины, стойкости, воли, самоотверженности. Вместе с тем в директиве явственно проявилась готовность правящей верхушки страны компенсировать свои грубые ошибки и преступления, заключавшиеся в неподготовленности СССР к войне, за счет народной жертвенности. Судя по проекту директивы, который подготовил Мехлис, первоначально она задумывалась как идущая от ГлавПУ. Сталин же поднял ее уровень, поставив на первое место свою подпись и внеся ряд правок.
Не поддаться панике, мобилизовать личный состав на то, чтобы остановить гитлеровскую армаду любой ценой, — проведение этого курса в жизнь возлагалось, прежде всего, на военных комиссаров, политработников. Сегодня о них, не в пример дням минувшим, говорят неоднозначно. Бывает, высказываются сомнения в необходимости такого института в Красной Армии. Разумеется, политработники были нужны для проведения воспитательной работы в духе патриотизма, однако на практике институт военных комиссаров способствовал утверждению дуализма в руководстве личным составом и подрыву тем самым основополагающего для любой армии принципа единоначалия.
Заглянем еще раз в директиву от 20 июля. Она прямо обязывает комиссаров — здесь стиль Мехлиса, лексика 30-х годов просто бьет в глаза — «быть на деле глазами и ушами большевистской партии и Советского правительства, самыми бдительными и осведомленными людьми в частях. Детально знать оперативную обстановку, помогать командиру (в мехлисовском проекте вообще было — «вместе с командиром». — Ю. Р.) разрабатывать боевой приказ, строго контролировать проведение в жизнь всех приказов высшего командования.
…Своевременно сигнализировать Верховному командованию и Правительству о командирах и политработниках, недостойных звания командира и политработника и своим поведением порочащих честь Рабоче-Крестьянской Красной Армии» (подчеркнуто авторами директивы. — Ю. Р.).
«Существующий порядок непригоден…»
Уже первый день войны выявил в работниках идеологического профиля острую потребность. В Москве еще пытались уяснить, что делается на западной границе, а с мест уже пошли тревожные сигналы о кадровом «голоде». Так, член военного совета Киевского особого военного округа корпусной комиссар Н. Н. Вашугин информировал: «Не имею резерва политработников, особенно нужны старшей, высшей группы». В ответ Мехлис разрешил произвести досрочный выпуск окружных парткурсов, курсов кадрового политсостава при военно-политических училищах округа и курсов младших политруков. С московских курсов (при ГУПП) откомандировывались все политработники КОВО.
Аналогичные указания давались и в другие округа, ставшие фронтами. Но частные меры не могли заменить систему учета и распределения кадров политработников в масштабах всей армии. Мехлис предпринял усилия по отлаживанию такой системы по каждой категории политсостава — высшего, старшего и среднего. 23 июня он дает заместителю начальника Генштаба генерал-лейтенанту Н. Ф. Ватутину указание без его разрешения не брать ни одного человека из учебных заведений при ЦК ВКП(б) — Высшей партшколы, Высшей школы парторганизаторов и Ленинских курсов, работавших в Москве и Ленинграде, не без основания полагая, что они дадут значительный резерв старшего политсостава. И в самом деле, решением ЦК от 27 июня московские и ленинградские Ленинские курсы были переданы в ведение Наркомата обороны. На их основе создали курсы при Военно-политической академии им. В. И. Ленина и при Московском политучилище. Всего в распоряжение ГУПП попало 2500 человек — к слушателям Ленкурсов в начале июля присоединились слушатели Высшей партийной школы и Высшей школы парторганизаторов.
На сокращенные сроки обучения перешли все военно-полити-ческие учебные заведения центрального подчинения. На фронтах, флотах и в армиях создавались училища и курсы младших политруков. Всего к концу 1941 года 90 учебных заведений готовили политработников, в том числе 14 — высшего и старшего звена и 76 — среднего.
Потребности в руководящих кадрах политработников, однако, резко возрастали. Для их покрытия ЦК ВКП(б) при активном участии начальника ГУПП прибегал к персональным партийным мобилизациям. 8800 руководящих работников, в том числе 500 секретарей ЦК компартий союзных республик, обкомов, горкомов, райкомов пришли на руководящую военно-политическую работу в Красной Армии только за первые полгода войны.
Кадры, кадры… Особенно велика оказалась потребность в политработниках среднего звена. Больше всего их убывало в боях, во все возрастающем количестве они требовались и при формировании новых частей. Значительную прибавку давала мобилизация членов партии и комсомольцев. Первые две мобилизации были проведены по постановлениям Политбюро ЦК ВКП(б) от 27 и 29 июня. С 41,5 тысячи мобилизованных было предложено провести военные сборы, «после чего отправить их в наиболее нуждающиеся дивизии по 500 человек в каждую».
Еще один резерв пополнения кадров политработников открыл сам Мехлис непосредственно в войсках. Находясь на Западном фронте, 8 июля 1941 года он телеграфировал секретарю ЦК ВКП(б) Маленкову и своему заместителю Кузнецову: «Существующий порядок утверждения кадров политсостава непригоден на военное время». В целях наиболее оперативной расстановки кадров и своевременного укомплектования частей и отделов политпропаганды действующих армий он предложил установить новый порядок, а именно — наделить военные советы фронтов, армий и командиров дивизий правом назначать на должности, начиная с начальников отделов ОПП армий и УПП фронтов, заместителей командиров дивизий и корпусов по политчасти и заместителей начальников ОПП дивизий и корпусов и ниже, вплоть до заместителей командиров рот, батарей по политчасти.[115] Обстановка, таким образом, заставляла децентрализовывать решение кадровых вопросов, расширять права командиров и военных советов на местах. Характерно, что, как следует из этой же телеграммы, сам Мехлис не стал ждать подтверждения из Москвы и предложенные им меры провел на Западном фронте явочным порядком.
9 августа он дал уже прямую директиву о создании в десятидневный срок в полках, дивизиях, армиях, фронтах и округах непрерывно пополняемого резерва политсостава. Напряженная обстановка требовала учесть все ресурсы. Выяснив, что возвращающиеся из медучреждений после излечения политработники распределяются без системы, Лев Захарович предписывает военным советам и начальникам политуправлений округов направлять выздоровевших в распоряжение строго определенных должностных лиц, докладывая о прибывающих ежедневно.
Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 96
