Аварийность на огромном (по сравнению с нынешним!) флоте присутствовала, но никогда не вызывала панических чувств в экипажах. Экипажи комплектовались образованными матросами, из которых выходили отличные специалисты. Руководили ими знающие и опытные офицеры. А флотский опыт, как и традиции, издревле пополнялся и закреплялся исключительно в море. А плавали мы в ту пору достаточно. Видяево было типичным флотским городком, и превалировали в нем оптимизм и светлые настроения. Там даже кладбища не было, за ненадобностью. Люди, безусловно, умирали, но крайне редко. Гораздо чаще там веселились, а жизнь не забывала подбрасывать забавные случаи буквально на каждом шагу.
СМЕРТЬ ШПИОНАМ!
Младший штурман «К-24» лейтенант Михаил Кузнецов привычно заступил в дежурство по гарнизону, явно не подозревая, чем оно завершится. Жизнь в поселке текла размеренно, и, если не считать выделения патруля в помощь комендантскому взводу для отлова бездомных собак, шумно праздновавших очередную свадьбу, можно было смело записывать в журнал стандартную фразу «происшествий не случилось». Незадолго до смены вернулись взлохмаченные и разгоряченные патрульные, но не успели они перевести дух, как в «дежурку» ворвался бригадный оперуполномоченный КГБ майор К.
— Кузнецов, вы мне нужны, — решительно заявил особист, — будем брать!
— Кого? — бодро осведомился лейтенант, предчувствуя избавление от рутины.
— Диверсантов, — переходя на доверительный шепот, сообщил К., - неделю выслеживал. Берите людей и оружие!
Люди: пожилой боцман Ерофеич и трое патрульных — лениво устремились за своим лейтенантом, вверив судьбу гарнизона рассыльному — матросу Пупкину.
Идти пришлось недолго. На окраине поселка стояло несколько самодельных гаражей, которые очередной командир гарнизона регулярно грозился снести, как оскверняющие благородный пейзаж. К одному из них примыкала небольшая покосившаяся сараюшка. Именно туда направилась опергруппа, ведомая многоопытным майором. Объяснив диспозицию, он расположил людей полукругом, не оставив противнику никаких шансов, и вынул пистолет. Припав к дощатой стене, майор прижался к ней ухом и жестом предложил лейтенанту последовать его примеру. Кузнецов последовал и отчетливо услышал странные звуки:
— Вжик-вжик, вжик-вжик, вжик-вжик.
Наступала пора действий. Майор снял пистолет с предохранителя, решительно насупился и, проломив ногой дверь, влетел в сарай с ужасающим криком: «Руки!»
Вслед за ним в сарай отважно ввалился лейтенант. В углу, дрожа от страха, сидели два десятилетних мальчика с лобзиком. Рядом в крошечных тисках была зажата какая-то железяка. Лицо майора исказилось гримасой разочарования. Конфуз был налицо. Только сейчас, в замкнутом пространстве, лейтенант почувствовал легкий запах спиртного, долетавший со стороны особиста. В дверном проеме появились любопытные физиономии остальных участников «операции».
— Значит так, вы, хлопцы, успокойтесь, — возвращая инициативу, бодро произнес майор, — можете пилить дальше, а вы, лейтенант, забирайте людей и пилите на службу. Будем считать это учением. И прошу всех держать язык за зубами! Ясно?
Ясно, ясно, — проворчал старый боцман и чуть тише продолжил, — закусывать лучше надо!
* * *
Бесспорно, внешне Видяево было обычным военным поселком, но что-то делало гарнизонную жизнь возвышеннее общепринятого уровня, добавляя какое-то подобие духовности в повседневную жизнь, не позволяя скатываться в пучину пьянства и уныния. Разумеется, мы не так уж много времени проводили на берегу. Месяц — два в году от силы. 200–250 суток в море, 100 — в отпуске на «большой земле». Вот и старались проводить время интересно и насыщенно, ценя каждое мгновение. Но главным стержнем был, несомненно, флотский стиль, которым мы издревле привыкли гордиться. Если в компанию попадал, скажем, пехотный офицер, он обязательно говорил, прощаясь:
— Убей бог, мужики, никак не могу понять, чем же мы все-таки отличаемся? И «шило» примерно одинаковое, и продукты те же, в одной ведь стране живем, а атмосфера совсем другая.
— Надо понимать лучше?
— Не то слово. Конечно!
И это было приятно.
Как-то раз в бригаде появился писатель из Ленинграда, да, самый настоящий писатель по фамилии Иванов из редакции известного журнала «Нева». Он выходил с нами в море, гулял «на всю железку» с командирами и произвел впечатление серьезного и искреннего человека. Несколько лет кряду мы упорно ждали появления «романа века», который, наконец, поведает миру о нашем замечательном поселке и его героических обитателях. Увы, так и не дождались. Все начало порастать быльем, как вдруг однажды, прогуливаясь по Невскому, я нос к носу столкнулся с Ивановым. Радость была взаимной, он затащил меня в редакцию, тут же извлек из сейфа бутылку, и мы весело принялись вспоминать былое.
Наконец я спросил:
— Так как же с романом, Петрович?
— Да что ты, Сережа, разве такое напечатают? Время еще не пришло, да и народ не созрел.
На дворе стоял 1980 год. О Видяево заговорили двадцать лет спустя и, к сожалению, лишь в связи с трагедией «Курска». Теперь-то народ уж точно созрел…
ВРЕМЯ СКОРБИ
Как уже говорилось, с приходом в 1979 г. в Ара-губу атомоходов Видяево превратилось в мощную базу атомных подводных лодок. «Новые видяевцы», заселившие Заречье, мгновенно лишили нашу тихую заводь милой сердцу патриархальности. Со временем они, разумеется, как и мы в свое время, всей душой полюбили сей «медвежий угол» и стали гордиться званием видяевца. Но это случилось не сразу, ведь их перевели сюда из Западной Лицы, по их представлению, столицы атомного флота. Неутомимый ГИДРОСПЕЦСТРОЙ буравил штольни в Ара-Губе и строил авианосные причалы в Уре, рисуя радужные перспективы, как вдруг грянула «перестройка» с последовавшими реформами, от которых флот, Вооруженные силы, как впрочем, и вся страна, не в состоянии оправиться и по сей день. Не в обиду танкистам будет сказано, но если брошенный танк со временем почистить и смазать, его вполне можно эксплуатировать без опасения за жизнь экипажа. С кораблями, а тем паче с подводными гигантами-атомоходами, соперничающими по сложности с космическими кораблями, этот номер не проходит. Особенно в условиях сохраняющегося дефицита обеспечения, снабжения, а главное, кадров. Поколение командиров, самостоятельно не выходивших в море, сменилось поколением, зачастую, не бывавших там вообще. Оставленная без нужного внимания подводная лодка очень быстро становится жертвой необратимых процессов…
Прекрасное и благородное дело — шефство, знакомое русской армии и флоту еще с императорских времен, в наше время превратилось в единственную возможность скомпенсировать дефицит элементарного снабжения. Шефов следует выбирать состоятельных, чтоб и казарму отремонтировали, и продуктов подбросили, и телевизоры в команду поставили, а то и не узнаешь, что в родной державе происходит. Подводники с равной благодарностью примут и «подарочный обоз» от ЮАО г. Москвы стоимостью в полтора миллиона (ракетный подводный крейсер стратегического назначения [РПКСН] «Даниил Московский»), и скромную библиотеку от УФСБ по Воронежской области (ракетный подводный крейсер «Воронеж»). Есть в 7-й дивизии подводных лодок и «Пермь», и «Смоленск» и другие именные экипажи. Честь и слава доблестным шефам, восполняющим недоработки государства!
Только вот за судоремонт и перевооружение шефы почему-то не берутся. Не по карману. И чем позже государство вернется к своим непосредственным функциям, тем больше вероятность, что сытые и обутые подводники будут наблюдать из евроотремонтированных казарм, как тонут их некогда боевые корабли. Их боеготовность падает гораздо быстрее, чем это можно себе представить.
Наши трудности несомненно радуют вчерашнего противника — сегодняшнего «союзника». Судя по тому, насколько бесцеремонно вели себя американцы все прошедшее десятилетие, слабость России им очень даже на руку. 11 февраля 1992 года в полигоне боевой подготовки Северного флота в пределах наших территориальных вод американская ПЛА «Батон Руж» столкнулась с видяевской «Барракудой». Год спустя, в марте 1993 года РПКСН «К-407» столкнулась с преследовавшей ее ПЛА «Грейлинг» типа «Лос-Анджелес».
